Травоядный. Том I

Два длинных широких коридора раскинулись по обе стороны. Но если один был вполне опрятен, с красивой лепниной, гладким блестящим паркетом и бюстами неизвестных мне зверлингов. В то же время другой был полностью разрушен: паркет превратился в перепаханное поле из досок и щепок, стены полнились проломами, потолок обваливался, покрытый трещинами. И тёмных следов странной крови было всё больше, на брошенных мечах и кинжалах, наконечниках переломанных копий и погнутых щитах. Но трупов уже не было.

– Туда! – приказал койотид, указывая на дальний конец разрушенного коридора.

Но зверлинги хмурились и не двигались, они знали, что это за чёрная кровь, и совсем не хотели к ней приближаться. А глаза жалкого надзирателя наливались кровью, руки дрожали, он истерично завопил:

– Вперёд! Вы… вы… – он, казалось, сделал невероятное усилие ради следующих слов, – все е***ий скот! Я перережу каждую глотку, если не задвигаетесь! – он выдернул короткий клинок из ножен.

Взгляды невольников стали вмиг жестокими, хищными.

– Так веди нас, командир! – послышался ехидный голос из толпы.

– Кто это сказал?! – бросил он, ощетинившись.

Я медленно вышел вперёд, остановился перед толпой лицом к нему. Он поглядел на меня и сглотнул. Он что-то почувствовал и отступил на шаг.

– Подай нам пример, уважаемый надзиратель! – голос мой был сладок и наполнен желчью.

– Как ты смеешь мне указывать?! – рявкнул он и сделал шаг навстречу, выставив меч перед собой.

Я медленно сделал несколько шагов, подстрекаемый звоном кандалов и клокочущей кровью. Моя грудь почти коснулась острия меча, я уверенно стоял перед ним. Жестокая, по-юношески уверенная улыбка забралась на мою морду. Я заговорил мерно, растягивая слова:

– Го-спо-дин, я не смел вам ука-зыва-ть. Это ли-шь жа-а-лкая мольба.

Позади послышались смешки.

– Мы невольники. Мы трусливый скот, не так ли? У нас нет ни достоинства, ни смелости, чтобы ступить вперёд. Но если нас проведёте вы, мы не посмеем перечить, – с лёгкой улыбкой сказал я и поклонился, одновременно подвигая пальцем клинок в сторону.

Взгляда же я не отрывал, смотрел ему прямо в глаза. А в них я видел плескающийся страх: перед другими надзирателями, перед зверлингами за моей спиной, перед самим коридором.