Травоядный. Том I

И каждое «поглощение» довольно сильно отзывается на общей силе, остроте чувств и других важных для воина аспектах, и оно пропорционально поглощённой энергии.

— Так в чём проблема?! Он побеждает честно, берёт силу соперников как достойную награду! — начинал выходить из себя князь.

— Без сомнений, каждый бой Первосвета преисполнен достоинством и умением, — он слегка прокашлялся и поднял глаза на князя, — Но в то же время, ядро вашего сына может просто не выдержать. Да и само пробуждение при чрезмерном количестве заготовленной энергии может сказаться негативно.

— И каковы же твои прогнозы, наставник? — язвительно спросил князь.

— В данный момент он уже достиг критического предела. Каждое следующее «поглощение» будет приближать его к неизвестным последствиям. Я просто не смогу прогнозировать возможный исход.

— Неужто думаешь, что мой сын так слаб?! И тебя я нанял не для кормёжки сиськой, а чтобы ты его сильнее сделал! Достойным наследником! — гаркнул князь, и окружающие его гридни напряглись.

Одно слово, и Милк отправится на тот свет! Ему тут мало кто был рад, как и любому иноморцу!

— Последствия могут быть не только негативными. Если он выдержит, его начальная сила будет за пределами всяких ожиданий, но такой исход… будет чудом, если он не остановится.

— Значит, у моего сына таки есть шанс прорваться сквозь пробуждение? — голос князя смягчился, — И к тому же, он будет сильнее остальных?

— Если отвечать на это односложно, то — да.

— Молчать! — бросил Бурослав, — Я встречусь с сыном и лично поведаю ему о том, что ты мне сказал. И только он будет решать, как быть и каким путём идти! — зверлинги у стен одобрительно закачали головами, — Буры народ свободный, и воля наша принадлежит лишь нам, даже наши боги не указ нам, а добрые товарищи. Если он решит пройти это испытание, ниспосланное Древобогом и матерью небес Ветой, я препятствовать не стану! — громогласно закончил он и махнул рукой, указывая, что приём окончен.

Милк попятился к дверям, медленно вставая и распрямляясь. Он ожидал такого исхода, ведь голос разума в этих краях был не слишком силён. Тут больше думали о чести и доблести, чем о жизни. И шанс возвыситься, даже самый малый, был величайшим искушением. Только не грязным и порочным, а добродетельным и почитаемым.