Травоядный. Том I

Перед мной высился невероятных размеров дерево, с невероятным множеством ветвей, расходившихся от ствола словно миллион вен, а те расходились ещё и ещё. Ствол был покрыт грубой бугристой корой, а на ветвях виднелись белые фрукты.

Зайциды как-то сразу возбудились, на лицах многих показались улыбки, словно их ожидало что-то хорошее. Даже я… почувствовал какое поднятие духа что ли… словно мне сейчас позволят прикоснуться к чему-то сокровенному, родному.

–Стройся! В одну линию! — скомандовал волкид с суровыми нависшими бровями.

Затем начали выходить остальные группы, одна за другой, из разных сторон. Места перед деревом было много, словно под его ветвями постоянно прибирался садовник, оставляя лишь невысокую траву. Но вопреки моим ожиданиям, нас вновь построили друг за другом. Но в этот раз не вплотную, зверлинги самостоятельно отодвигались друг от друга.

— Ну что мои сладкие зайки? Готовы размять свои лапки? Надеюсь, вы понимаете какой это дар — чувство свободы! Но не забывайте кто живёт там, — он махнул обезображенной мордой в глубину джунглей, — И они вечно голодны… — тут я почувствовал страх, настоящий, даже больший чем перед Риханом, — Ха-ха! Чего посмурнели? Всё хорошо! Вам лишь нужно слушаться! И не срать где попало! — с довольно ухмылкой он хлопнул в ладоши, — А теперь ещё одна мера безопасности, ваша любимая! Вытяните правую руку!

Все последовали приказу и вытянули худые в сравнении с ногами руки.

А Фиро вытащил изогнутый кинжал, совсем не подходящий для убийств, скорее всего ритуальный. И проходя вдоль рядов делал каждому надрез на ладони, а кровь прямо на глазах впитывалась в тёмную сталь. Когда он подобрался ближе, я увидел, что рука сжимавшая рукоять кинжала была черна. Словно только-только побывала в адском кострище! Сквозь трещины обугленной кожи, виднелись красноватая плоть. Мои челюсти неосознанно сжались, а лицо исказилось от мысли о том какую боль он должен сейчас испытывать.

— Эй! Припадочный! Руку! — бросил он мне стоя напротив, а я словно только отошёл от сна и резко вытянул правую руку.

Он сделал неглубокий надрез, такой, чтобы кровь едва показалась, и она вновь тут же питалась в сталь. Одновременно с тем я увидел, как трещины обугленной кожи словно засветились изнутри, яростным багровый светом, и тут же почувствовал странный жар внутри, будто рядом с сердцем: не согревающий, а тот, что способен лишь разрушать и убивать, обжигающий, суровый.