Травоядный. Том I

Вскоре полах откинули, и мы увидели двух гиенид с их вечными ухмылками, и высокую… это был первый раз, когда я видел птицлинги… Высокая, с большими белыми крыльями за спиной и совиным лицом, в украшенной золотом мантии и множеством колец в ушах. Она была в похожей одежде жриц — тех, кто рассказывал нам о богах, объяснял почему наша судьба быть невольниками и о грехе Наиры. Об иерархии подчинения слабых — сильным, о законах мира. Голоса…

— Алем, пойдём со мной. — сказала она мягким, нежным голосом.

Алем встал, но я, не управляя телом схватил его за руку и взглянул на жрицу.

— Зачем он вам?! — крикнул я.

— Госпожа, мне отрезать этому зайчику его язычок? Хе-хе-хе! — спросил один из гиенид и быстро зашевелил высунутым языком, будто пёс лакающий воду.

— Не нужно, ему покровительствует Хавир, да ещё и с такого малолетства… видно что-то в нём есть, — задумчиво протянула жрица словно оценивая меня взглядом.

Одна из гиен подошла к Алему, и я уже готов был броситься на тварь во много раз сильнее, но друг посмотрел на меня таким странным взглядом, и рука сама разжалась.

А Алема увели, долговязый Фирс и я смотрели ему в след. Даже не зная, вернётся ли. Но он вернулся, и ярко зелёные глаза застелила бледно серая пелена.

После этого ему не снились странные сны.

— Ай.! Голова! — жуткая боль пронзила мозг, я чувствовал, как по лицу стекает холодный пот, а сердце бешено бьётся в груди будто намереваясь проломить грудную клетку.

— Декс, чего с тобой! — я почувствовал, как меня трясут за плечи, — Ему плохо! Нужно к лекарю! — я услышал такой родной теперь голос долговязого.

— Разойтись, гребаные ублюдки! — послышался голос леопардида с обезображенной мордой.

Боль медленно отступала, и я почувствовал, как меня схватили за запястье, и я уже начал пожимать колени к груди и свободной лапой прикрывать голову, ожидая что меня швырнут куда-нибудь в очередной раз.

— Эй!

Я раскрыла глаза и встретился взглядом с Фиро, его голубые глаза с красными прожилками лопнувших капилляров пронизывали меня. Его аура, всё его естество указывал что он вовсе не такой как Хавир, и, если его разозлить — он меня прикончит.

— Я в порядке! — визгливо бросил я, ещё не восстановив голос.