Травоядный. Том I

Сказали, что ты победил, и что твоим противником был воин Рихана, — ответил он и тоже прислонился к стене и медленно сполз по ней, — Ты ведь знаешь этого волка, он не из тех, кто прощает подобные вещи.

«В этом я с тобой согласен. Только у тебя вряд ли есть достаточно сил, чтобы дать отпор, если бы за мной пришли», — подумал я с подозрением.

— Я слеп уже много лет, и ты можешь удивиться, но к этому быстро привыкаешь, — начал он.

Я перебил:

— К чему ты это?

— Мы слабее любого из хищников, это очевидно. Их сила с рождения выше, они растут в отличных условиях, тренируются и хорошо питаются.

«Ты прав, условия нашей жизни не дают нам стать хоть сколько-то способными с ними совладать», — понял я, о чём он.

— Но ты победил, — он повернул ко мне голову с повязкой, прикрывающей пустые глазницы, и я словно ощутил его взгляд, уважающий и подозрительный, — Ты совершил то, на что никто не был способен. На что ты не был способен.

Я пожал плечами и ответил:

— Повезло.

Он помолчал секунду.

— Может быть, может быть.

— Но ты так и не ответил.

— Даже если мы не так сильны, как хищники, это не значит, что у нас нет своих преимуществ, — продолжил Алем, — Ты ведь и сам всё понимаешь.

И я, конечно же, понимал. Взгляд сам окинул несуразные, неправильные по человеческим меркам ноги. Крупные вены сеткой обхватывали ляжки, утекая вниз к рельефным голеням и крепким жилам.

— Только какой от них толк, если ты в кандалах! — ехидно заметил я.

Тут к Алему подлетел тропический комар, что вечно голоден по утру, и тот без промедления, не поворачивая головы, одним движением словил его в лапу.

— Наша истинная сила совсем не в ногах, — он растёр в пальцах насекомое, и те окрасились кровью предыдущей жертвы.

«А вот это было эффектно, признаю, — подумал я, — Но сомневаюсь, что такого чувства пространства возможно добиться так легко. Он достиг этого лишь из-за безысходности. Любой зрячий всегда будет пренебрегать всеми остальными чувствами. Так уж мы устроены с рождения, наш разум слишком ленив, чтобы напрягаться из-за такой бесполезной способности».

— Сейчас ноги нам помогут куда больше твоих ушей. А дальше куда полезнее будет хороший клинок и немного удачи, без обид, — сказал я искренне.

Я уже понимал, кем был в прошлой жизни, и что помогало мне жить и убивать. Когда-то я уже отточил каждое своё чувство, каждую мембрану барабанных перепонок и тысячу нервных окончаний по всему телу. Но всё же оказался повержен, пусть я и не помню как. Но факт остаётся фактом.