Травоядный. Том I

Если я поскорее не сбегу — он без сомнений убьёт меня, и Хавир нечего не сможет поделать». Он скрылся в тёмном проёме, а я вновь поднялся на ноги.

Мой противник уже почти не дёргался, испуская дух. И Хавир, казалось бы, заметил, куда я смотрю.

— Эй, чародей! — бросил он Кнуту, едва ли уже способному стоять на ногах от хмеля, — Он скоро сдохнет, займись!

— Он выживет? — спросил я, рассчитывая на отрицательный ответ, лишняя сила мне не помешает.

— Выживет, не волнуйся. Белые персики творят чудеса, — сказал он и схватил меня за запястья и потянул к краю арены, — Ну и чего заткнулись?! — спросил он у толпы, — Мой заяц победил! И я выиграл столько, что будет кощунственно не угостить вас всех!

Толпа одобрительно закричала! Застучала лапами о пол! В один миг они словно отошли от сна и вернулись в своё хмельное неистовство азарта! Кто-то начал выкрикивать поздравления, кто-то проклятья, некоторые скупо молчали, подсчитывая в уме, сколько они проиграли! Хавир поднял мою руку, обозначая несомненную победу! Затем провел через толпу к стене, и каждый пытался притронуться ко мне, словно я был кроличьей лапкой.

Я облокотился спиной о прохладный камень, а Хавир пошёл обратно в толпу продолжать пить и веселиться, пропивая свой выигрыш, только сказал напоследок:

«Приди в себя, через минут сорок тебя отведут в барак. Ты сегодня был хорош! Это тебе на всякий случай, — он положил рядом небольшой сверток, и я знал, что там мякоть белого персика, — Можешь о Рихане теперь не беспокоится, я с ним разберусь.

Ни тебя, ни зайчиху он не тронет! Бывай!»

Я положил кусочек в рот, несколько кусков персика, и принялся жевать сквозь боль. Раны во рту, рассечения, начали затягиваться, как и некоторые внутренние повреждения. Я откинулся на спину, закрыв уши из-за окружающей какофонии звуков, и прислушался… Ничего. Декс молчал.

На арену вышли новые бойцы, но я не хотел смотреть на их бой, на сегодня достаточно.

Я сполз по стене и лёг, отвернувшись лицом к стене. На меня тут же навалилась копившаяся днями усталость. Казалось, что сегодня я сбросил жутко давящий груз. По сути, для меня мало что изменилось, я всё так же в дерьме, и вонь его не слабеет. Но теперь, кажется, где-то вдалеке виднеется речушка, в которой я сумею отмыться, хотя, скорее всего, это сточная канава, но движение в одну из сторон — всё же какой-то прогресс.