Травоядный. Том I

Он отвёл руку назад и, вновь хлопнув крыльями, кинулся к шее Твари. Фью! Сталь прочертила воздух и резким уколом попыталась впиться меж позвонков твари, но та неожиданно развернула голову на сто восемьдесят градусов и схватила лезвие зубами, дёрнула вбок и откинула Алонсо, не желавшего отпускать рукоять. Но этого было достаточно, чтобы Штрат сумел встать.

— Вот и всё, сучара! — выплюнул вместе с кровью Штрат.

Каждая щель на его механической руке засветилась ярким рубиновым светом, металл начал вибрировать, словно раскалённый в горне.

Он размахнулся, сжался и, словно пружина, выбросил кулак навстречу левой ноге Твари. Не было хруста или треска, даже кровь не показалась. Этот удар словно испепелил колено твари, оставив обгорелые ошмётки.

— АААААА!!! — завизжала Тварь от безумной боли, развернула голову, выбросила шпагу и тут же попыталась ударить по Штрату, теряя равновесие.

Но тут же лишилась и новой, отросшей руки. Штрат отпрянул немного, отодвинул назад левую ногу и с размахом выбросил её, по дуге переломив Твари колено.

Она рухнула, завизжала от боли, а может, и от обиды на мелких букашек, что сейчас казались истинными монстрами.

— Ха-ха! Ах! — гулко дышал Штрат, пока тварь колотилась в истерике. Его тело начало возвращаться к привычному виду, механические руки защелкали и зашипели, сужаясь и перестраиваясь. Он усталым шагом пошёл к твари, которая не могла понять, отчего её конечности не отрастают. — Не нравится, да? Алонсо хоть и уебок, но зелья его работают.

— Естественно, у меня же мозг не с фундучный орешек, — сказал Алонсо, подлетев сбоку.

— Но ты не виноват, слабоумие по матери передаётся.

— А твоя мамка — шлюха, ублюдок! — выплюнул Штрат, у него не осталось сил даже на оскорбления.

— Ну так не даром они подруги, на работе не так скучно, — ответил Алонсо, доставая из сумки необходимые склянки.

— Иди на хер. — просто ответил Штрат и взобрался на грудь твари.

За ним последовал и воронид, предварительно облив каким-то зельем отрастающую левую руку твари, и та вся скукожилась, потемнела.

— Ты, дорогая моя, уже ничего сделать не сможешь… — проговорил Алонсо, — Но скоро твои страдания закончатся. Мы только заберём у тебя кое-что внутри, но хочу тебя обрадовать — после смерти это тебе всё равно не понадобится.

— Хватит пиздеть и за дело! — оборвал его Штрат, стоявший на коленях на груди твари.

— Видишь, с кем приходится работать. Постоянная спешка, грубости, я и сам начал черстветь с этим… необычайно редкостным индивидуумом.