Травоядный. Том I

Но я чувствовал, что он не такой, как они, огонь жизни пылает в нем адским пламенем. Он хотел броситься на встречу тварям, ощутить волю и власть над собственной жизнью. Но при этом не мог бросить их на произвол жестокой судьбы.

Понимал ли я его сейчас? На удивление — да, понимал. Может, дело было в том, что мы делили одно тело и разум, и я чувствовал всё то же, что и он, а может, я и сам когда-то сделал подобный выбор. Наверняка я не знал. Но сейчас я, может, совсем немного, но зауважал этого глупого идеалиста. Жизнь таких, как он, кончается скоро и обычно весьма печально, но тот миг, пока они живут, сияет ярче любого другого.

И, как ни странно, я хочу посмотреть на этот свет ещё немного, пока мрак и смерть не погасили его. И я, скорее всего, пожалею об этом.

«Декс, — я почувствовал, как он дёрнул ухом, слышит, — Я им не доверяю, но мы сейчас в одной упряжке, к сожалению. Так что нужно выбираться. И меня не устраивает, что эти трусливые зайцы упираются, словно бараны, — начал я, и он напрягся, — Это твоя Лита согласится, я уверен, тебе стоит только ещё раз попросить, она лишь не может решиться.

Будь уверен и настойчив, не надо жалеть её бедное сердце. Эта девочка вытерпела куда более жестокие вещи».

Декс молчал, но я уже знал, что он послушает меня, так что спустя минуту он заговорил, наконец нарушив неловкую тишину:

— Лита, ты пойдёшь со мной? — спросил он, взглянув на неё, а она медленно подняла на него покрасневшие от слёз глаза.

— Декс… Я…

«Нужно быть настойчивее, слюнтяй!» — рявкнул я и на мгновение ощутил, как его власть ослабла.

Этого мгновения мне хватило, чтобы взять за руку зайчиху. Нежная, женственно-крохотная ручка оказалась в мозолистой лапе. Я сжал её крепко, но так, чтобы не причинить боль. Она вздрогнула, махнула головой и попыталась высвободиться, но я не отпустил. И тут голова заревела от боли, сознание, словно мяч, ударилось о невидимую стену, и я только и смог бросить мысленно: «Настойчивее, гребаная баба!»

— Ты пойдёшь со мной! — сказал Декс, — Я не позволю тебе умереть и не позволю больше никому причинить тебе боль!

В её глазах сверкнула озадаченность, сменившаяся удивлением и в конце — благодарностью.

Она не показалась наивной или глупой, она действительно верила ему, и оттого моё сердце невольно защемило. Я понимал, как много он для неё значит, наверное, даже так же, как и она для него. И оттого мне всё тяжелее было думать, что когда-нибудь мне придётся бросить её и уничтожить остатки её возлюбленного Декса.