Травоядный. Том I

Наверху её послушно ждал Дружок, и она как бы невзначай начала ему рассказывать:

— Ты помнишь, Дружок, как умер в первый раз? — спросила она, роясь в ящике с лекарскими инструментами, — Не помнишь, конечно. Ты в окно выпрыгнул, просто затормозить не сумел нормально, вылетел с высоты в пятнадцать метров и помер. У вас, псов, всё попроще, чем у людей, церемоний не требуется, душа лёгкая у вас, не связанная обязательствами. Вот она тут же после смерти из тела выходит, а ты ведь знаешь, как я тебя люблю, — Она натянула кожаные опечатки и со скальпелем, зубилом и молотком ринулась к телу Марка, — Так вот, я тебя с помощью этих вот штук и нашла, учительница называла их «Дар Психеи», чтобы это ни значило, всё же женщиной она была странной! — Она распахнула рубаху Марка и на миг застыла, затем вновь задвигалась, принявшись разрезать ему торс, от ключицы до пупка.

— Психея! А дальше, хозяйка?! — прогавкал Дружок басом.

— Дальше, дальше… А! Эти ткани пропитаны каким-то неизвестном мне зельем, представляешь? Я не смогла разгадать этой тайны, впервые! — Она раскрыла Марку кожу на груди и закрепила зажимами, — Работают они просто — возвращают душу в тело, если она не достигла границы миров, ну а если перешла — просто сгорают.

В любом случае мы узнаем, где душа папочки!

БАМ! БАМ! Трк! Ток! Застучала она молотком по зубилу, разбивающему мертвецу грудную клетку, она, конечно, могла работать аккуратнее, но соседнее тело стыло и скоро совсем пришло бы в негодность. Наконец, раскинув осколки рёбер, она добралась до сердца и дрожащими руками положила на него лоскут ткани.

И раскрыла глаза во всю силу, они почти вывалились из глазниц.

— Ничего! Не происходит! — Гавкнул Дружок за спиной.

— Не происходит… — Прошептала Санрея.

— Со-всем! — Подтвердил Дружок, — Может нужно подождать?

— Нет, мой хороший, всё должно было произойти мгновенно… — Она вздохнула и снова заплакала, закрыв ладонями лицо.

— А это что? — спросил Дружок, глядя на лоскут ткани.

Санрея раздвинула пальцы и взглянула сквозь них на «Дар Психеи».

Ткань, прилипшая к сердцу, пульсировала. Она убрала руки и достала из сумочки механические часы, отчитала минуту и принялась считать: десять, двадцать, тридцать, шестьдесят, сто! Пульсация была ровная и стабильная, словно… биение сердца!

Она улыбнулась, утёрла нос и заговорила тоном лисы:

— Марк, коварный, хитрый, жестокий. Ты вновь от меня сбежал, как печально… и восхитительно! — воскликнула она.