Травоядный. Том I

За друзей трясётся, — размышлял я, — И я, полная его противоположность. Естественно, я понимаю свои недостатки, и критичное недоверие ко всем и вся на первый взгляд является самым настоящим недостатком. Но даже если я не помню всего прошлого, чувства я свои читаю абсолютно уверенно. И такое моё отношение не может быть безосновательным, предательства явно присутствовали в моей прошлой жизни, в этом у меня сомнений нет. Да и вообще, кто в здравом уме будет закидывать себя на плечи такую ногу, как дружба?»

— Ты когда вернулся? — спросил Хорт у лиса.

— Только-только, — ответил он и перевёл взгляд на Декса, — А это у нас кто? Совиные маски уже не в моде.

— Я… — начал Декс запинаясь.

Но его тут же перебил Хорт:

— Это Декс, я ему маленько задолжал. Он из Заячьей колонии, — без заминки ответил Хорт.

«Серьёзно? Вот так сходу рассказал?! А мы разве не тайком это всё делаем? Разве тебя не вздернут за мошонку, если узнают, что ты нам помогаешь?» — один за другим всплывали в моей голове вопросы, и я вновь убеждался, что дружба до добра не доводит.

— А, надзиратель? — уточнил зачем-то лис.

— Эм… нет, невольник, — ответил Хорт.

«Похоже, о турнире можно не беспокоиться, нас казнят намного раньше. Возможно, сегодня вечером, если он продолжит в таком темпе», — сокрушённо подумал я, и, если бы мог — прикрыл бы лицо рукой.

Нависла неловкая тишина. Морда лиса выражала явное удивление и непонимание.

— Декс, это мой о-о-очень старый друг — Вик Лонтьер.

Он служит следопытом, помогает разведывать джунгли, — прервал тишину Хорт, — Давайте, наверное, пойдём наверх, тут мне неуютно как-то уже.

— Да уж, пойдёмте, тебе явно есть что мне рассказать, — поддержал его Вик.

Хорт прошёл за занавес, затем Декс, а после и Вик. Моему раздражённому взору предстала большая комната с лестницами по бокам и громадной хрустальной люстрой. Всё её пространство занимали диванчики, кресла, небольшие столики на колёсиках и бесчисленное множество маленьких подушек.

Мы прошли через неё к правой лестнице, переступив по дороге через голозадую шлюху-волчицу, соорудившую себе подобие лежанки из подушек. Пахло тут непонятно: мускус смешивался с ароматами пряностей и сырой вонью, пахло дрожжами и цветами, немытыми ногами и хлопком. И всё это многообразие в одной большой комнате.

Скрипучая лестница из лакированного дерева увела наверх, к множеству дверей вдоль стены.