Девятнадцать сорок восемь

— Влюбился, — заметил тогда он, а я впервые по-честному попытался признаться сам себе.

Знакомы-то мы давно, да только я… Рисовал сердечки в своем дневнике, бегал по подработкам, а сам себе признаться и произнести это не мог.

Я рассказал ему все и внезапно оказался… оказался…

Довольным?

Нет. Не то слово.

Удовлетворенным?

Тоже не так.

Сытым?

Да. Я почувствовал себя морально сытым.

Сытым от того, что видел и как мне показалось, понимал того, кто сидел передо мной.

Ну, а он…

Он начал угрожать.

Поначалу аккуратно, словно боялся спугнуть, вуалируя все семьей и четкими механизмами, но это было всего лишь начало.

Затем он перешел для меня к прямым угрозам, пообещав мне при малейших проблемах с моим происхождением упрятать мать за решетку, а если до меня не дойдет, то и публично казнить.

Не то чтобы я не поверил его угрозам, просто слова про мою маму меня действительно зацепили.

Я все прекрасно понял.

И кто я для него как личность.

И кто я для его рода.

И его отношение к ошибке, допущенной в молодости.

Знаете, что не отнять у моего отца? Единственное, что мне в нем понравилось?

Он умеет заканчивать разговор. Заканчивать так, чтобы можно было поставить точку. Жирную. Наглядную. Такую, после которой никакие слова уже не будут иметь значения.

***

Девятнадцать минут назад

Фирс с хмурым выражением лица подошел к воротам и взглянул на охранника, что тут же вышел из каморки.

— Вы к кому? — спросил он, оглядывая парня с ног до головы.

— Я к Вешкину, — ответил тот, и добавил: — Евгению Михайловичу.

Здоровенный дядька с лысой головой недовольно засопел, но все же потянулся к рации, куда что-то невнятно проворчал. Ожидая ответа, он, хмурясь, спросил:

— Вам назначено?

— Нет, — качнул головой парень, тут же растеряв свой пыл и раздражение, наконец поняв, что он делает. Быстро сориентировавшись, он добавил: — Я его сын.

Теперь раздражение на лице охранника сменилось волнением. Он снова взял рацию и что-то в нее проворчал, не сводя с посетителя взгляда.

— Проходи. Тебя встретят, — кивнул охранник, приоткрыв калитку.

— А машина… — кивнул было Фирс на автомобиль такси, что оставил чуть в стороне, на дороге.

— Тут камеры. Мы присмотрим, — кивнул мужчина.

Парень прошел внутрь и замер. Уверенность и злость, что были совсем недавно в груди и жгли не хуже раскаленного железа, куда-то делись. Внутри появилась тревога, растерянность и желание отыграть все назад.