Кровь Василиска

— Кто это сделал? — я встал из-за стола и посмотрел на хозяина таверны, который стоял вместе со своим сыном.

Видимо, выглядел сейчас я довольно устрашающе, потому что они начали осторожно пятиться назад.

— Я упала, господин, — ответила девушка, опустив глаза.

— Она очень неуклюжа и..., — одного моего взгляда хватило, чтобы толстяк замолчал.

— Дай руку, — сказал я, видя, что Белла старательно пытается скрыть их у себя за спиной.

Дрожа, она выполнила мой указ.

Как я и думал, ее запястье представляло собой сплошной синяк.

Я обошел официантку и, взяв хозяина Сытого борова за грудки, спросил:

— Что она сделала?

Толстяк запыхтел, но ничего не ответил.

— Если мне придется повторить этот вопрос, клянусь, ты об этом пожалеешь, — процедил я сквозь зубы.

— Украла! Она украла сладости! — за отца ответил его сын.

— Сладости? — я не мог поверить своим ушам. Под глазом у Беллы красовался смачный синяк, ее верхняя губа была разбита, на запястье огромная гематома, и все это из-за печенья?

Мне стоило больших трудов не размазать эту семейку по стенам их же таверны.

— Собирайся, ты поедешь с нами, — произнес я, глядя на девушку, которая дрожала, словно осенний лист на ветру.

— Не могу, — сквозь слезы ответила она и покачала головой.

— Почему? — спросил я, отойдя от хозяина Сытого борова и его сына.

— У меня младший брат. Он сильно болен и деньги...

— Ты, говорила, что мать мертва, а отец?

— Мы его никогда не знали.

Я посмотрел на Фредерика, и он развел руками в стороны, мол, «вы эту кашу заварили, вам и расхлебывать».

— Хорошо. Собирайся и бери с собой брата. Вы едете со мной, — решил я, и Белла, подняв свои изумрудные глаза, в которых я увидел лучики надежды, посмотрела на меня.

— Господин, вы не шутите? — дрожащими губами спросила она.

— Нет, — ответил я и положил руку ей на плечо. — Иди, — я слегка подтолкнул ее, и девушка поспешила в сторону выхода.

Я же вернулся к разговору с отцом и его сыном.

— Вы избили ее из-за печенья? — холодным тоном процедил я.

— Воровство есть воровство, — ответил хозяин Сытого борова.

— Она сказала, что я ей его отдал? — спросил я, но в ответ услышал лишь тишину. — Сказала?! — рявкнул я на парочку так, что они оба вздрогнули.

— Мы подумали, она врет, — ответил толстяк постарше.

Врет, значит...

Интересно, а что я могу с ними сделать.

— Пойдем, — кивнул я Фредерику, и мы вернулись за стол. — Их можно как-то наказать? — спросил я бравого вояку.