За последним порогом. Цена жизни

– Скоро начнутся занятия, – напомнил я, – и первым делом наша Ясенева захочет проверить – вдруг мы что-нибудь забыли из пройденного?

– Думаешь, преподы опять начнут нас валить? – с сомнением спросила она.

– Нет, этого больше не будет, конечно, – усмехнулся я, вспомнив беседу с ректором. – Магде это нужно просто для психологического комфорта. Не для того, чтобы поставить оценку, она её даже не будет ставить. Просто ей очень хочется доказать нам и себе, что она была права, и оценки «превосходно» мы получаем незаслуженно.

– Высокие отношения, бурное море страстей, – с иронией прокомментировала Ленка. Ей, конечно, легко иронизировать – Магда к ней никогда не цепляется. – Но я, собственно, зачем тебя искала… хочу кое-что тебе показать. Помнишь ту странную структуру возле маршрута патрулей?

– Помню, – кивнул я. – А что с ней?

– С ней всё по-прежнему, но я хочу, чтобы ты ещё раз на неё посмотрел.

– Ну пойдём посмотрим, – пожал я плечами, вставая из кресла.

Со структурой всё действительно было по-прежнему – с прошлого моего визита она совершенно не изменилась. Если, конечно, не считать того, что раньше она торчала посреди сугроба, а сейчас здесь было маленькое, почти высохшее болото, до которого у нас пока не дошли руки.

– Ничего не замечаешь в ней, Кени?

– Да вроде всё то же самое, – неуверенно отозвался я, пристально рассматривая мутноватый шар неправильной формы с множеством шишек и выростов.

– Не на то смотришь, – снисходительно сказала Ленка. – Ну, я и сама, считай, несколько месяцев эту штуку разглядывала, прежде чем поняла, куда надо смотреть. Всё там просто оказалось – смотри не на общую форму, а выдели точки и линии напряжения. Куда пространство сильнее всего стянуто, не знаю, как точно сказать.

У меня всё равно не получалось что-нибудь увидеть. Я долго таращился на этот шар, пока у меня не начали слезиться глаза, но так и не смог ничего заметить, кроме мутных разводов.

– Давай помогу, – наконец, сжалилась надо мной Ленка. – Откройся мне и следи за моим взглядом.

У нас всё лучше и лучше получалось объединение чувств, и я в самом деле, наконец, увидел.

– Видишь, Кени – это на самом деле никакой не шар, а многогранник, и рёбра у него образуют правильную структуру. Разные вздутия и неровности на гранях, похоже, никакой роли не играют – главное, что все вершины находятся там, где надо, и рёбра не исказились.