Князь Барятинский. Ближний Круг

Тут пришлось заставить себя оторвать взгляд от приоткрытых губ Клавдии и посмотреть ей в глаза.

— Просто зайдите, — сказал Платон. — Вас там не укусят, я ручаюсь.

Весь мой предшествующий опыт протестовал против того, чтобы «просто зайти» в неизвестное место, в компании людей, которых я, по сути, не знаю. Однако здравый смысл подсказывал, что Платон прав. Я ведь здесь — не легенда Сопротивления, которая жрёт покушения на завтрак. Я — с одной стороны, представитель древнего и уважаемого рода, а с другой — известный всем бесперспективный лоботряс без гроша за душой.

Заманивать меня в ловушку таким изощрённым способом было просто некому. У меня и врагов-то тут пока не было. Если не считать Федота, конечно. Однако я сильно сомневался, что тот за прошедшие часы успел прийти в себя, вычислить меня и подкупить учителя.

Вздохнув, я покорился.

Внутри здание выглядело уныло. Краска облезала со стен, рассохшиеся доски под ногами скрипели. Пахло... больницей. Этот запах, наверное, во всех мирах плюс-минус одинаковый.

Запах, говорящий: «друг, у тебя что-то пошло не так, но о тебе уже заботятся».

В палатах лежали по пять человек. Мы зашли в первую же и застали там врача — мужчину лет сорока, с бородой до ключиц. Он что-то делал с капельницей бледной девушки с глубоко запавшими глазами. Девушка выглядела так, будто одной ногой уже стояла в могиле. Взгляд, которым она скользнула по нам, был совершенно безучастным.

— Никанор Борисович, это не нужно, — сказала Клавдия, коснувшись плеча доктора.

Тот оглянулся на неё.

На лице — полнейшее непонимание. Впрочем, недоумевал не он один. Я тоже не мог понять, к чему всё это идёт. Но здраво рассудил, что лучше один раз посмотреть, чем два часа «почемучкать».

— Не бережёте вы себя, Клавдия Тимофеевна, — с укоризной сказал доктор. — Третья на этой неделе будет...

— Лучше познакомьтесь с моим новым другом! — Клавдия, сияя как монета, представила меня. Мы с доктором кивнули друг другу.

— Что ж, воля ваша, — сказал доктор Клавдии и вышел из палаты.

Клавдия подошла к койке и взяла умирающую (это было очевидно) женщину за руку.

— Что? — просипела та. — Вышвырнете меня, да?

— Почему? — изумилась Клавдия.

— А смысл ради меня койку держать? — Женщина закашлялась. — Всё одно ведь... — Ещё приступ кашля. — Вы не думайте, я зла не держу. Спасибо, что кормили...

Казалось, что с каждым словом она выдыхает из себя год жизни.

Клавдия наклонилась и положила руку женщины ей на грудь. Свою ладонь оставила сверху, рядом положила вторую.