Черный маг императора

— Он пошлет нас с тобой на три веселых буквы и скажет, что знать не знает ни о каком кладе и будет совершенно прав. Что мы ему еще предъявим?

— Так что же делать? — нахмурился Морозов. — Не разговаривать, что ли?

— В том-то и дело что разговаривать, вот только чувствую я, толку с этого будет как от козла — ни шерсти, ни молока, — сказал капитан и погладил подбородок. — Да уж... Подкинул нам головняк этот неизвестный дядя, вместе с девочкой...

* * *

В школу мы с Нарышкиным вернулись уже поздно вечером, уставшие как собаки, да еще и злые.

Единственный, кто был счастлив сегодня, это Петька-Свисток, который в благодушном настроении остался в Белозерске, караулить полицейских.

Мы с ним договорились, что он потом сам в «Китеж» явится и расскажет, чем закончилась эта история. Обещал не врать, а там посмотрим. Лично я не думаю, что он меня дурить собирается — ему-то артефакт точно без пользы, а я свою часть сделки выполнил.

Вот Лешка на меня немного обиделся, точнее не на меня, а как он сказал — «на ситуацию».

Лично я, кроме пропущенного ужина, никаких поводов для расстройства не видел. День прошел просто классно!

С кладом все вроде бы хорошо решиться должно, да и еще один магический кристалл раздобыли. Чего жаловаться?

Тем более, что в столовке повара над нами сжалились и все же выделили по сдобной булке с маслом и котлете.

На следующий день у нас впервые в этом году был нормальный урок фехтования. Вообще-то, у нас их было уже три, но до этого момента нас ни разу не ставили в поединки друг против друга. Сегодня был такой первый день.

В своем классе я был самый мелкий, так что никто из учеников не хотел становиться в пару со мной. Девчонки только разве что, ну а против них я не хотел.

Несмотря на то, что фехтовали в тренировочных доспехах и специальными учебными мечами, дело это было небезопасное. Убить противника, конечно, не получится, а вот серьезную шишку набить или сломать что-нибудь — это запросто.

Именно поэтому со мной учитель недолго занимался, все больше за другими приглядывал. Да я особо и не настаивал — то, что он показывал, я уже давно знал, а остальное он еще считал преждевременным.