Проклятьем заклеймённый

Всё-таки пёсики полезли слишком уж активно, мечом один от них не отмахался бы.

– Проклятый, – скривился Урусов.

Как будто это что-то объясняет. Тоже мне, аргумент.

Я решил не начинать драку. С Одоевским уже погорячился, ещё расхлёбывать это. Так что просто подошёл к Урусову и выдернул у него из нагрудного кармана платок. Наклонился, протер берцы – оба, уж заодно. Скомкал платок и сунул ему обратно в карман.

– Что ты... – весь побагровел Урусов.

– Соловей! – прервал его хрипловатый окрик.

Ну вот, вспомни чёрта, он и появится.

– Андрей! Что с тобой случилось? – всплеснула руками Воронцова. – Ты тоже под Прорыв попал?

Одоевский смерил девушку долгим взглядом.

– Отвали, – огрызнулся он. – Я с кем-нибудь комнатами поменяюсь сегодня же.

– Проблемы в раю? – нарочито невинным тоном спросила Варвара.

– Соловьёв, – снова обернулся ко мне Одоевский. – Разговор есть. Будь любезен... Если не занят.

– Да, я свободен, – развёл руками я.

Опять же петь не стал. И так чувствовал, что исчерпал магический резерв если не до дна, то близко к тому. Наверняка и чернота от клейма проклятого расползлась, снова пыльцой лечиться надо.

Одоевский мотнул головой, призывая идти за ним. Поморщился от резкого движения. Не устроил ли я ему всё-таки сотрясение мозга? И чего он не в медпункте?

Я быстро догнал Одоевского и зашагал рядом с ним. Сомневаюсь, что в таком состоянии он захочет устраивать драку. Скорее попробует просто наезжать и выяснять отношения, как крутой пацан.

Я не угадал.

– Я был неправ, – буркнул он, когда мы отошли по дорожке достаточно далеко.

– В смысле? – искренне удивился я.

– Я был непозволительно груб и приношу за это извинения, – каждое слово он буквально цедил сквозь зубы. – В ответ прошу не распространяться об утреннем инциденте.

– Знаешь, я у тебя ключ забрал, – как бы невпопад сообщил я. – И сходил в душ в твоей комнате.

– Чего?! – выпучил глаза он. – А Воронцова?

– Ну, она тоже там была, – пожал плечами я. Полюбовался тем, как его глаза выпучиваются ещё сильнее и уточнил: – В комнате, не в душе.

– Ять, – совсем не аристократично выдохнул он. – А давай с тобой комнатами меняться, а?

– Нет, спасибо, – максимально равнодушным тоном отказался я.

– Ну, не напрямую, – продолжил уговаривать Одоевский. – Мне с Мишкой Глебовским сменяться надо, чтоб к Соколовой подселиться.