Башня Творца

- Подожди, я…

Подручный Фёдор зажал толстяку рот рукой в перчатке и приложил палец к его маске.

- Тс-с-с-с, - сказал он.

Дверь со щелчком закрылась.

Святослав стоял, прислонившись к стене в коридоре, поставив одну ногу на штукатурку позади себя, беззвучно насвистывая под маской и проводя рукой по своим длинным, жиденьким волосам. Когда Локоть вошел в дверь, он выпрямился и слегка поклонился, и по его глазам было ясно, что он улыбается. Он всегда улыбается.

- Настоятель Калинин хочет вас видеть, - сказал он со своим сильным обычным акцентом, - и я придерживаюсь мнения, что никогда не видел его более злым.

- Святослав, бедняжка, ты, должно быть, в ужасе. Коробка у тебя?

- Да.

- И ты достал что-то для Фёдора?

- Я сделал всё возможное.

- И что-нибудь для его жены тоже, я надеюсь?

- О да, - сказал Святослав, его глаза улыбались больше, чем когда-либо, - о его жене хорошо позаботятся. Если я когда-нибудь его получу.

- Хорошо. Я спешу ответить на призыв Вышестоящего. Когда я пробуду с ним пять минут, приходи с коробкой.

- Просто ворваться в его кабинет?

- Ворваться и ударить его ножом в лицо, мне все равно.

- Считай, что я уже, инквизитор.

Локоть кивнул, отвернулся, затем повернулся обратно.

- Не стоит на самом деле колоть его, а, Святослав?

Подручный улыбнулся одними глазами и вложил в ножны свой зловещего вида нож. Локоть закатил глаза к потолку, затем захромал прочь, его трость постукивала по плиткам, нога пульсировала. Щелчок, постукивание, боль. Таков был ритм его ходьбы.

Кабинет настоятеля был большой и богато обставленный. Он располагался высоко в допросной, и был комнатой, в которой все было слишком большим и слишком вычурным. Огромное, замысловатое окно занимало одну из стен, обшитой деревянными панелями, открывая вид на ухоженные сады во внутреннем дворе внизу. Такой же огромный и богато украшенный письменный стол стоял в центре богато раскрашенного ковра из какого-то теплого и экзотического места. Голова свирепого животного из каких-то холодных и экзотических мест была установлена над великолепным каменным камином с крошечным, подлым огнем, близким к тому, чтобы догореть внутри.

Сам настоятель Калинин придал своему кабинету ущербный и унылый вид. Крупный, цветущий мужчина лет пятидесяти с небольшим, он чрезмерно компенсировал свои редеющие волосы великолепной белой бородой. Его считали устрашающим даже в Инквизиции, но Локтя было не запугать, и они оба это знали.