Башня Творца

Он толстый, спелый и готов лопнуть.

- Были ли травмы нанесены до или после смерти? - беззаботно спросил он потолок. - Был ли таинственный покойный вообще мужчиной или женщиной? - Локоть пожал плечами. - Кто может сказать?

Раздался резкий стук в дверь. Лицо Ревицкого дернулось вверх, снова наполнившись надеждой. Не сейчас, черт возьми! Фёдор подошел к двери, приоткрыл ее. Что-то было сказано. Дверь закрылась, Фёдор наклонился, чтобы прошептать Локтю на ухо.

- Это Святослав, - послышалось невнятное бормотание, по которому Локоть понял, что сам Святослав был у двери.

Уже? Локоть улыбнулся и кивнул, как будто это была хорошая новость. Лицо Ревицкого немного вытянулось. Как мог человек, чьим делом было сокрытие, обнаружить невозможность скрыть свои эмоции в этой комнате? Но Локоть знал, как это сделать. Трудно оставаться спокойным, когда ты напуган, беспомощен, одинок, во власти людей, у которых вообще нет милосердия. Кто мог бы знать это лучше меня? Он вздохнул и, используя свой самый усталый от мира тон, спросил:

- Ты хочешь признаться?

- Нет!

Теперь в поросячьих глазках заключенного снова появился вызов.

Он смотрел в ответ, молчаливый и настороженный. Удивительно. Очень удивительно. Но тогда мы только начинаем.

Глава 3. Вопросы, вопросы, вопросы

- Тебя беспокоит этот зуб, Ревицкий?

Не было ничего такого, чего Локоть не знал бы о зубах. Над его собственным ртом поработали самые лучшие. Или худшие, в зависимости от того, как вы на это смотрите.

- Кажется, сейчас я должен тебя покинуть, но пока меня не будет, я буду думать об этом зубе.

Я очень тщательно обдумаю, что с этим делать. - Он взялся за свою трость. - Я хочу, чтобы ты думал обо мне, думал о своем зубе. И я также хочу, чтобы вы очень тщательно подумали, прежде чем подписывать свое признание.

Локоть неуклюже поднялся на ноги, разминая ноющую ногу.

- Однако я думаю, что вы можете хорошо отреагировать на прямое избиение, поэтому я собираюсь оставить вас в компании подручного Фёдора на полчаса.

Рот Ревицкого превратился в безмолвный круг удивления. Белёсый поднял стул с толстяком и медленно развернул его.

- Он лучший из всех, кто разбирается в такого рода вещах.

Фёдор достал пару потрепанных кожаных перчаток и начал осторожно натягивать их на свои большие белые руки, по одному пальцу за раз.

- Тебе всегда нравилось иметь все самое лучшее, а, Ревицкий?

Локоть направился к двери.

- Подожди! Локоть! - завопил Ревицкий через плечо.