Наследие Древнего

Пришлось, конечно, выложить за частные уроки одну красную монету, но это того стоило.

Каждый вечер, когда караван останавливался, а Квиннель — так звали начальника охраны — распределял своих подчинённых в караул, мы ужинали, находили просторный пятачок недалеко от костра и сходились в поединке. Ну как сходились… Квиннель не давал мне продохнуть — атаковал палкой, от души мутузил, ругал за невнимательность и заваливал наставлениями.

Руки держи выше!

Защищай лицо и шею!

Не замахивайся косой так сильно, иначе улетишь вместе с ней!

Почему кинжал не кинул? Они тебе для красоты?!

С меня семь потов сходило.

Но в добавок, весь процесс осложнялся тем, что я старался случайно не покалечить человека, если вдруг он отвлечется и одна из моих атак пройдет... А Квиннель, зараза, ухмылялся как заправский садист и заваливал заданиями. Каждую тренировку я заканчивал силовыми упражнениями и растяжкой. Наверное, я нарушал всевозможные фитнес-законы, но мышцы, словно обрадовавшись физическим нагрузкам, перестали болеть. Всё-таки Древний — это не хухры-мухры, молочную кислоту как быстро переработал.

— Так, головастик, проснись! Или хочешь, чтобы я тебя по носу щёлкнул? — рявкнул Квиннель и перетёк мне за спину. Я едва успел поднырнуть под удар и атаковал его в ноги. Он отпрыгнул и рассмеялся: — Обманщика не обманешь!

— Уверен? — я выбросил вперёд руку с косой и, как только Квиннель отвлёкся, метнул кинжал. Конечно, я целился в специальный деревянный нагрудник, чтобы случайно не убить своего безжалостного учителя.

Кинжал с тихим стуком вошёл в нагрудник. — Ха! Ранен!

— Убит, — улыбнулся Квиннель, резко сокращая дистанцию и прижимая нож к моей шее. — Не расслабляйся, пока твой враг не умрёт. Даже отрубленная волчья голова может укусить. Обычного волка, Энрэй, что уж говорить о тех, кто идёт по Созвездиям.

— Учту на будущее, — я скривился, но усилием воли задвинул недовольство подальше и поблагодарил: — Спасибо, и спокойной ночи.

— Спокойной ночи, малёк!

Только он отошёл на пару шагов, как рядом со мной материализовался Борис.

Его зелёные глаза горели в свете костра, как зловещие фонари.

— Он тебя рыбьим детёнышем назвал? — поинтересовался Борис, и его морда искривилась, словно он ехидно ухмылялся. — А я-то думал, кого ты мне напоминаешь…

— Жук навозный, — проворчал я и жадно приложился к фляге. Всё-таки вода — божественная амброзия! Приговорив всю флягу, я потряс её над Борисом. Он злобно зашипел, стряхнул с себя капли и начал яростно вылизываться.