Наследие Древнего

Поэтому как я могу уехать и не подарить таким прекрасным и восхитительным людям хоть что-нибудь? Примите мой дар, о замечательные и очаровательные люди…

Запыхавшись, он замолк. Деревенские с восторгом разбирали подарки — статуэтки с позолотой, бижутерию или небольшие картины в серебряных рамках. Честно говоря, меня удивила щедрость Брана, поэтому я отступил к нему и тихо спросил:

— Серьёзно? Ты просто так раздариваешь своё добро?

— За кого ты меня принимаешь? За жмота и скупердяя? — ужаснулся Бран, схватившись за сердце, но моментально вернул на лицо улыбку и прошептал, почти не шевеля губами: — Да я бы больше за постой отдал.

— Красота, — хмыкнул я.

— До новых встреч! — крикнул Бран, поклонился и, помахав напоследок деревенским, направился к головной повозке.

— В добрый путь! — хором ответили деревенские и толкаясь, бросились к изгороди, чтобы три раза старательно постучать. Бедная изгородь затряслась, как осиновый лист на ветру.

Но только я об этом подумал, как несколько охранников постучали по сёдлам и парочка слуг тайком повторила за ними.

— Невежды, — презрительно бросил возничий с приметным шрамом на полщеки. — Верят во что ни попадя. Хорошо хоть, за приметы денег не берут, а то эти бы уже давно разорились.

— Поговори мне! — с угрозой прорычал один из суеверных охранников.

Признаюсь, что в путь я выдвигался с предвкушением. Ожидал чего-то увлекательного, интересного. В конце концов, я никогда не ходил в походы — всё работа, работа и работа — и для меня поездка на лошади, да ещё за тридевять земель, была чем-то новым, бодрящим.

Чтобы разочароваться, мне хватило суток.

Лес, лес, лес, лес, лес, лес, лес… Бёдра через шесть часов горели огнём. Я почему-то думал, что тело Древнего даёт бонус в виде крепких мышц — выглядят-то они рельефно, любой бодибилдер позавидует! А по факту оказалось, что с непривычки мышцы болят, как на следующий день после жестокой тренировки — и годового перерыва.

Так что я решил не терять время даром — а его у меня было в запасе довольно много, около недели, — и на второе утро подошёл к Брану с просьбой, чтобы он разрешил начальнику охраны тренировать меня на привалах.