Жестокая схватка

Если бы на месте Наташи оказалась любая другая девушка, Виталий не задумываясь плюнул бы ей вслед и еще выкрикнул что-нибудь обидное на тему «не такая уж ты фифа, чтобы задирать нос».

Но в этот раз все случилось иначе.

Постояв минуту в оцепенении, Виталий Королев – любимец юных швей-мотористок – бросился вслед за незнакомой девушкой.

Обогнав ее, он остановился как вкопанный и с ужасом понял, что не может произнести ни слова.

– Что вам надо? – строго спросила девушка.

Ее голос вывел Виталия из ступора.

– Прости… то есть простите. Я не знаю, как тебя… то есть вас зовут. Я просто хотел извиниться… ну вот за то, что там эта бутылка… вот.

Она молчала, и Виталий окончательно стушевался.

– Хорошо, я вас извиняю, – сказала наконец девушка. – Теперь можно идти?

– А может… мы сможем как-нибудь встретиться? В кино там сходим?

– Я не могу пойти в кино с пьяным, – сказала она.

– А я не буду больше, – пообещал Виталий. – Правда не буду. Можно я тебя провожу?

– Сегодня нет, – покачала головой она.

– А когда можно?

Она задумалась:

– Можем встретиться в субботу, у кинотеатра.

– В половине пятого?

Она кивнула.

– Меня вообще-то Виталием зовут.

– А меня Наташей.

Петя и Василий встретили его недоуменными взглядами. Трудно было сказать, что их поразило сильнее – неожиданно сияющий вид друга или тот факт, что из-под куртки он достал только одну бутылку.

– Ты что, весь пузырь в одно рыло выдул? – обиженно спросил Кирьянов.

– Да ладно, мужики, пейте. Я не буду.

– Ты чего, опух?

И пока Виталий рассказывал про Наташу, друзья слушали молча. Они перебрасывались многозначительными взглядами, но молчали.

– Ну вот и все, – закончил свой рассказ Виталий.

– Похоже, ты влюбился, – резюмировал Петя. – Это хреново.

– Почему же хреново?

– Потому что от баб одни неприятности. – Петя пожал плечами. – Мне отец всегда так говорил…

Всю оставшуюся неделю Виталий провел в мучительном ожидании.

Зато неожиданно для всех, и в первую очередь для самого себя, Виталик начал писать стихи. Это было тем более удивительно, что никаких стихов он сроду не читал, кроме тех, что задавали в школе. Впрочем, их он тоже не читал.

А здесь его словно прорвало.

За четыре дня он исписал четыре ученические тетради по восемнадцать листов.