Пулевое многоточие

Пулевое многоточие

Алексей Макеев

Николай Иванович Леонов

Полковник Гуров

Пропал бывший сослуживец Льва Гурова. Подполковник УБОПа в отставке Дмитрий Быков в последнее время занимался частными расследованиями. Перед тем как бесследно исчезнуть, он позвонил своей любовнице и сказал всего одну фразу, нелепую по современным меркам и на первый взгляд лишенную всякого смысла: «советская родина»… Спустя некоторое время в Нижнем Новгороде объявляется мелкий мошенник по фамилии Дужкин, который выдает себя за частного сыщика, предъявляя лицензию на детективную практику, принадлежащую пропавшему Быкову… Гуров и его напарник Крячко отправляются в Нижний, выходят на след мошенника Дужкина и тут же вынуждены спасать свои жизни в жестокой кровопролитной перестрелке…

Николай Леонов, Алексей Макеев

Пулевое многоточие

Глава 1

– Тебе ничего не говорит фамилия Быков? – спросил генерал.

Снимая с носа очки в тонкой золоченой оправе, он внимательно посмотрел на подчиненного, сидящего перед ним по другую сторону стола.

Впрочем, отношения генерала Орлова, начальника главка, и полковника Гурова, старшего оперуполномоченного по особо важным делам, уже давно не определялись простым официальным противопоставлением «начальник – подчиненный». Они понимали друг друга с полуслова и являлись не только соратниками, но и друзьями. Потому один на один и держались так, как подобает старым друзьям, по-свойски и без чинопочитания.

Перед генералом на столе лежала подшивка каких-то бумаг, которые он просматривал перед приходом Гурова. Его вопрос, по-видимому, напрямую был связан с содержанием этих бумаг. Однако знакомить с ними Гурова генерал не спешил, напускал тумана, поэтому и Гуров ответил столь же неопределенно, не стараясь сильно напрягаться.

– За свою жизнь я знал, наверное, не меньше двух десятков Быковых, – ответил он с улыбкой.

Гуров был мужчиной, что называется, в самом расцвете сил, но уже с легкой сединой на висках. Высокий, широкоплечий, уверенный и экономный в движениях, он до сих пор нравился женщинам. Однако этой своей особенностью Гуров не злоупотреблял. В жизни ему уже улыбнулось счастье, и он дорожил им.