Вкус денег

Тут Гаджи думал дольше и напряженней, к сожалению, изменений цвета лица уловить было невозможно.

– Нет, не знаком, не встречал.

На лестничной площадке между четвертым и пятым этажом Дениса поджидала яркая девица: платиновые до голубизны волосы, алые губки, блестящие глазки, ножки от зубов и платьице супермини, уж слишком обтягивающее хрупкие формы. Она отрепетированно-застенчиво улыбнулась, «смущенно» одернув свой наряд:

– Вы Грязнов? Меня попросил господин Гордеев подождать вас тут, он думал, вы хотите задать мне какие-то вопросы, я – Татьяна, секретарь Анжелики Иосифовны.

– Конечно хочу, – ответил Денис.

Ай да Гордеев, ай да сукин сын.

– Вам, наверное, каждый день приходится сталкиваться с недостойными человеческими качествами? – неумело закуривая и кокетливо поправляя непослушный локон, сочувственно спросила она, присаживаясь на подоконник.

Сущность Танечки Щукиной была написана у нее на лице крупными буквами. Первое, на что она взглянула при появлении Дениса, была его правая рука.

Убедившись, что обручальное кольцо или более светлая полоска от свежеснятого кольца на безымянном пальце отсутствуют, девушка сочла его достойным общения.

– А я вот никогда до сих пор не сталкивалась.

Денис понял, что от выслушивания ее жизненной позиции ему не отвертеться, потому постарался получить от этого максимум удовольствия: тоже закурил и уселся на подоконник. Одной сигаретой дело не ограничилось, но минут за пятнадцать Танечка успела выразить, как она взволнована вопиющим фактом зверского убийства.

– Лесникова вы знали? – справился Денис, когда фонтан переживаний иссяк.

– Нет. Я этого несчастного не знала.

– На пятом этаже сегодня не появлялись, никого подозрительного не встречали, выстрелов не слышали?

– Нет, нет и нет. Скажите, а если… ну тут, наверное, будут журналисты и все такое. В общем, это не повредит следствию, если меня сфотографируют и что-то… совсем немножко напишут? Конечно, в подозреваемые я не гожусь, я такая нервная и впечатлительная, но я же почти свидетельница, меня же допрашивали.

Я, в общем, собираюсь на актерский, у меня внешность киногеничная… Если нельзя ничего говорить, я могу и молчать или сказать – как это, а! – «без комментариев», или вы мне напишите, что говорить.

– А дилер с баулом к вам в приемную не заходил?

– Нет. А что насчет газет, можно?

Фотографироваться Денис ей милостиво позволил, а вот говорить настрого запретил.