Убийство на Неглинной

– Ну ладно… – тянул Сергей, не решаясь ни уйти, ни вопроса задать. – Я это… собственно, вам-то зачем нужен?

Николай взглянул на Мансура, и тот криво усмехнулся, отчего лицо его приобрело неприятное, даже противное выражение.

– Нам не ты, нам твой хозяин нужен. – Николай в упор и с ожиданием смотрел в лицо Сергея, как бы ловя любое его движение.

– Зачем он вам? – хрипло спросил Новиков.

– Заказ, – коротко ответил Николай, не спуская глаз.

– Так… – Сергей устало сел на стул.

– А ты его привезешь, – сухо ответил Николай. – Так сказал Серафим.

Сергей долго молчал. Потом встал:

– Поеду. Машину поставить надо.

– Ты не ответил, – с угрозой произнес Николай. Мансур молчал, лениво глядя на Сергея.

– Слушай, ты! – сорвался на крик Новиков. – Ты сюда чего приехал? Свое дело делать? А я тебя не знаю! Я сам спрошу! И ты мне не указ, понял!

– Не ори, – спокойно ответил Николай. – Серафим ждет твоего звонка.

– Послушай, – едва сдерживая себя, очень тихо заговорил Сергей, – я с Серафимом в канализационной трубе, в говне, трое суток сидел, а где ты был, я не знаю, понял?

– Кончайте базар, – мягко сказал Мансур. – Ты, Сергей, езжай сейчас по своим делам, а когда вернешься, обговорим, что и как делать. Где, говоришь, у тебя сардельки? Надеюсь, не свиные?

– Говяжьи! – Выходя, Сергей еле сдержался, чтобы не хлопнуть дверью.

– Чудак! – усмехнулся Мансур. – Не зли его. Он все сделает, я вижу.

– Серафим вроде уверен в нем. Иди прими душ, дорогая. Я думаю, у нас полчасика есть. Может, успеем? Я ведь соскучился.

– Бегу, – и Мансур мягким женским движением потрепал Николая по щеке.

ПО ИНИЦИАТИВЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА

– Саша, извини, но если ты не очень занят, загляни ко мне.

– Не занят – в каком смысле? – удивился Турецкий.

– Ну, я же не знаю, какие у тебя в настоящий момент дела, – начал сердиться Меркулов, что выдавало его с головой: будь что-нибудь обычное, просто сказал бы «зайди». А поскольку с оговорками, если, мол, ты не очень… и так далее, значит, приготовил очередную бяку. Какую-нибудь тухлятинку, куда вынужден сунуть носом, хотя и не нашел для себя оправдательных причин, лучшего друга и верного младшего соратника.