Тайна заснеженного замка

Но увы и ах, присланный экипаж умчал экономку вместе с понукаемыми ею слугами в город.

Тронколен, полностью оправившаяся от недавних потрясений, уехала в замок у моря, где требовалась гувернантка для троих детей. Перед отъездом она с особой радостью сообщила Грюнделю, что замок отнюдь не стар – построен всего-то сто лет назад – и стоит на монолитной скале.

– Есть силы, с которыми я впредь твердо намерена сохранять уважительные, но неблизкие отношения, – добавила она перед тем как сесть в карету.

День за днем к замку подъезжали экипажи, увозившие прочь девиц. Марготон так никто и не хватился; в пансион не пришло ни одного письма, не прибыло даже захудалой одноколки с кучером, вопрошающим, где девица Де Ла Колин, которую он должен увезти к опекунам. Она исчезла, как будто её никогда не бывало, вместе со злополучной наставницей Куртийон, до которой тоже, увы, никому вне замковых стен не оказалось дела – даже сейчас, когда разъезжались самые припозднившиеся барышни.

Именно это зрелище созерцал в окно мрачный Берленго, стоя в залитом солнцем холле. Грюндель выглянул из-за его локтя и увидел, как белокурая Элиза, укутанная в мех, садится в карету. Из глубины кареты смотрело ехидное мальчишечье лицо – вероятно, виконт, которого школяр некогда обучал математике. Прекрасная Элиза захлопнула дверцу, наряженный в ливрею графский кучер дернул вожжи, и экипаж тронулся.

– Ни одного взгляда на прощанье, – горько прокомментировал Берленго.

Грюндель хотел утешить друга, но не нашёл ничего лучшего, чем сказать:

– Зато теперь вы знаете её подлинные чувства.

Грудь школяра сотряс горестный вздох.

– А что это в вашей руке, мой друг? – спросил Грюндель, думая отвлечь его от мрачных мыслей. Берленго с отвращением взглянул на хорошенькую розовую записку, запечатанную сургучом, и отвечал:

– А, это та девушка с непроизносимым именем – Ингегерда ла-что-то-там. Она только что уехала домой и для чего-то, проходя мимо, сунула мне это в руку.

Грюндель растерялся и совершенно не знал, что ответить. Но если бы он озвучил свои действительные мысли, они уместились бы в одном кратком восклицании: «Ого!». Школяр тем временем повертел письмо в руках, сунул его в карман и уныло сказал:

– Впрочем, и лучшие из нас встречались с женским жестокосердием. Я изберу путь господина Деланнуа: останусь вечным холостяком.

– Не спешите давать зарок, дорогой Берленго, – попросил Грюндель.