Тайна заснеженного замка

– Признайтесь, вы давно догадались, что это она? – спросила Дагобер.

Грюндель покашлял, снял очки и протер их.

– Признаться, – застенчиво сказал он, – я первое время думал, что это вы.

– С какой стати? – вскричала Дагобер.

– Я слышал женские шаги в коридоре, когда обследовал дортуар на предмет потайной двери. Шаги эти простучали по коридору, а затем раздались в подземелье. Так я понял, что где-то поблизости расположен потайной ход. Но кто проник туда?.. Это точно не могла быть госпожа Тронколен – у нее в ту пору был урок – а вы столь поспешно отказались от своего присутствия в коридоре, что я был уверен: это именно вы проникли в подвалы замка через неизвестный тогда мне подземный ход.

– Экий вы проныра, господин Грюндель, – возмущенно ответила Дагобер. – Я так и знала, что вы тайком пробирались в дортуар! Это же надо – заподозрить меня!..

– Видите ли, – оправдывался Грюндель, – тогда я не мог представить себе, как девицы могли выйти из спальни. Это никак не увязывалось с тем, что вы, по вашим словам, не слышали шагов в коридоре – шагов, которые прекрасно услышал, например, я в этих гулких стенах.

И тогда я решил, что вы, простите… несколько исказили реальность, рассказывая нам о происшествии.

Дагобер возмущенно качала головой.

– Может быть, меня извинит еще один факт. Видите ли, меня смутило заявление господина директора, что предыдущий архивариус предпринял ухаживания за одной из наставниц. Должен признаться, вы были первой особой, которая пришла мне на ум как способная… э… воспламенить такого бонвивана.

– Вы говорите это только потому, что Тронколен вышла, – прохладно заметила Дагобер, однако смягчилась, и Грюнделю даже показалось, что она прячет улыбку.

Таким образом, архивариус вышел из-под перекрестного огня расспросов и позволил себе насладиться чашкой кофе у огня. Тронколен вернулась и уселась в своё кресло. Настал черёд Берленго рассказывать о событиях последних дней.

-3-

– Когда наш многоуважаемый господин директор столь любезно согласился снабдить меня каретой для возвращения в университет, – не без яда в голосе начал Берленго, – он напомнил мне о давнем увлечении архитектурой.

В тот вечер, конечно же, я был занят упаковкой вещей, а затем – захвачен общей суматохой, связанной с приездом её светлости баронессы, но беспокойная мысль не отпускала меня. Я вспоминал всё читанное о старинных постройках; кроме того, любезный Грюндель как-то сообщил, что замок высится на месте древнего храма.