Тайна заснеженного замка

Увы, вскоре она убедилась, что общение со знатными детьми ничуть не отличается от общения с детьми купцов и мещан. Горькое разочарование наполняло душу Куртийон, когда какая-нибудь ладная девчушка из семьи маркиза посреди урока стреляла в ее чепец жеваной бумажкой, словно дочка лавочника.

Наставница, разочарованная в жизни, продолжала искать утешения в том, в чем привыкла, – в преданиях о королях и королевах. И вот однажды в библиотеке она наткнулась на сборник старинных легенд. Сборник пленил её; особенно, должно быть, легенда про зачарованный сон рыцарей под холмом.

И вот в один вечер, исполненный меланхолии, Колетта Куртийон взмолилась… не могу точно сказать, о чём, но, возможно, пережить настоящее чудо, прикоснуться к волшебству, пробудить древние силы – или о чём-то подобном.

– Я даже знаю, хоть и не могу ничем доказать своих слов, в какой день она об этом попросила, – вставил Грюндель, оглядев слушателей поверх очочков. – Это был канун нового года, который в народе отмечают плясками и угощением у огня.

Я подозреваю, что она по своему обыкновению также чем-то угощалась подле камина, но это, конечно, к делу не относится.

***

В этот момент в кухне явилось новое лицо: испуганная девочка из младшей группы, ищущая Куртийон. Тронколен и Дагобер переглянулись, и Тронколен со вздохом отлучилась, взяв с собравшихся слово, что наиболее интересные сведения приберегут до её прихода.

– Бедные дети, – сказала Дагобер. – Только они и любили Куртийон… и то я не уверена, честно говоря.

– Не только, – возразил Грюндель. – Вскоре после того, как она загадала своё желание, на работу наняли архивариуса. Это был прожженный тип и выпивоха, однако сердце его не было закрыто для пылких чувств. Статная, рослая девица Куртийон очень ему понравилась. Он принялся за нею ухаживать, а она, в свою очередь, – получать от него архивные бумаги. Когда господин директор рассказал мне, каков был мой предшественник, я очень удивился: зачем ему сборник старинных сказок? Что за причуда для такого прагматического человека? Но теперь я понял: сборник оставила у него Куртийон, наведавшаяся в башню за очередной партией документов.

– Да-да, – кивнул директор, – я застал их на лестнице, причем этот разбойник нежно пожимал ей руку. Куртийон в слезах заявила, что негодяй преследует её. После этого я, конечно, выгнал его из замка.

– Вероятно, к тому моменту она уже узнала тайну гипокауста, – заметил Грюндель, – и настойчивые ухаживания сделались ей в тягость.