Тайна заснеженного замка

Развратник и безбожник этот уж совершенно распустился и дошел до того, что заколол на дуэли отца своей очередной жертвы, дождался, когда в фамильном склепе воздвигли статую почтенного господина, а после позвал её (статую) отужинать с ним. Та явилась и, натурально, утащила развратника в ад. Часть про ад Грюнделю не понравилась, но явление статуи произвело на него очень большое впечатление.

Именно этот, столь запавший в душу, момент вспомнился ему, когда послышались тяжкие шаги по каменным плитам пола, не накрытого коврами, и дверь с долгим мучительным скрипом отворилась.

На пороге собственной персоной возвышалась экономка и озирала всех собравшихся недобрым, тяжелым взглядом из-под оборок плоеного чепца. Грюндель невольно поежился. Но вместо того, чтобы утащить кого бы то ни было в ад, экономка вытерла руки о крахмальный передник и будничным тоном заметила:

— Хорошо, что мы не поселили в этой комнате баронессу; ну и склеп же тут.

– Вы явились вовремя, – приветливо сказал директор, но сделал два шага вправо и оправил бекешу, стараясь закрыть собой вид на бутылку и стакан.

– Какому из?.. – поинтересовалась экономка.

– Пропаже девушек.

– А, ну и славно. Меня также интересуют вопросы, что подавать на завтрак и стоит ли сообщать госпоже баронессе, что дворником в пансионе служит кучер.

Директор вздохнул.

– Ну да, нам немного недостаёт слуг.

– Верно, – согласилась экономка. – Но это было в давние, простые времена, когда почтенные вдовы носили траур, а не разъезжали по округе; неразумным девчонкам в те времена не дозволяли сидеть в присутствии баронов; ну а девушки из приличного общества не позволяли себе посреди ночи являться в спальню к холостому мужчине…

– Позвольте, но что вы сами тогда здесь делаете? – спросила уязвленная Дагобер.

– Я иное дело, я вдова, – с достоинством отвечала экономка.

– Простите, – смиренно ответила Дагобер, – но у меня час назад появилось срочное сообщение для господина директора, и за этот час я никак бы не успела выйти замуж и овдоветь.

– А еще в наше время мы были почтительны к старшим, – начала было экономка, и в ее голосе Грюнделю послышались знакомые звуки увертюры, но тут директор поспешно вмешался в беседу.