Тайна заснеженного замка

Я хотел бы обсудить с вами некоторые свои мысли по поводу исчезновения девушек…

– И, увы, не их одних, – подхватил Грюндель. – К вам не заглядывал Берленго?

Директор нахмурился:

– Нет, а что? Он так и не вернулся? А может быть, он уехал, позабыв багаж?

– Слуги говорят, что никто не отвозил его.

Директор задумался.

– Вы полагаете, он не покидал замка?.. Но где же он может прятаться? Он, вероятно, обижен на меня. Мне не стоило отсылать его перед всеми, я проявил чудовищную неделикатность в таком деле.

Грюндель присел на стул возле кровати и поведал всю историю с нахождением таинственной бумаги. Директор взял из его рук обрывок счета, вчитался в корявые буквы.

– Кажется, будто он торопился: не то услышал слово и записал, чтобы не забыть, не то поймал какую-то мысль и ухватился за нее… В любом случае, на письмо с объяснениями это не похоже. Гипокауст? Нет, никогда не слышал этого имени. Может статься, оно и не связано с его исчезновением? Наш юный друг склонен к некоторой разбросанности мыслей.

В дверь послышался осторожный стук. Оба подскочили, словно два школьника-заговорщика, застуканных классным наставником за понюшкой табака. Директор вскочил с кровати, накинул бекешу на одно плечо и величественно позволил:

– Входите!

Крадучись, вошла Дагобер.

– Жавотта! – воскликнул директор. – Это уже никуда не годится. Я просто не узнаю вас. Здесь! И в такое время!..Ступайте в гостиную, я сейчас сам выйду.

– Именно, именно в такое время! – замахала руками Дагобер. – Не время для формальностей, господин директор. Я пришла обсудить, что нам делать дальше. Подозреваю, что наша предобрая попечительница невзлюбила наш пансион с первого появления, и ничего хорошего нам ждать не стоит.

– Вы тоже это заметили? – опечалился директор.

– Еще как заметила, да и Тронколен не слепа. Ее лисья милость воркует с воспитанницами и расспрашивает их о каждом шаге, а этот старик с бумажками, будь он неладен, ходит за ней по пятам и строчит, строчит в свой манускрипт.

– Что делать, – пожал плечами директор, – мы не можем его судить. Бедняга – человек подневольный.

– Ах, подневольный! – прошипела Дагобер. – Ну так знайте: если нам всем дадут расчёт, мне совершенно некуда больше идти, поэтому я все силы положу на эту войну!

Директор удивленно воззрился на Дагобер и ничего не сказал.

– Нам нужен срочный план действий.