Мир Живого Пепла

Сам же его обладатель тем временем скосил взгляд на свою жертву, уже не булькающую, но по-прежнему придающую сероватому песку темно-красный оттенок спускающимся из уголка рта ручейком. И только глаза выдавали тот факт, что умер человек не до конца, ведь они и не думали стекленеть, горя ненавистью. Ненавистью обреченного на вечные страдания.Шорох кустов отвлек искателя от разглядывания тела и заставил крепче сжать оружие в руке, но далеко не основное.

- Рад вашему благоразумию. На колени, - голос на этот раз стал подобен грому, пугающему маленьких детей, роль которых теперь играли два доходяги, похожие на обычных воров.

Если бы не одна деталь – ножи предназначались явно не для срезания кошелька неуловимым, будто бросок каменной змеи, или свежевания туш животных. Оружие убийцы, не раз разрезавшее веревку жизни или, что скорее, надрезавшее ее.

- А с чего б это на колени? Мы тебя як Авра укокошенного заставим полежать, - ухмыльнулся подобно шакалу первый, поигрывая своим «орудием труда».

- Ну почему вы так тупы? Неужели так трудно выполнить приказ и уйти спокойно? – слегка покачал головой копейщик.

Глава 1. Обреченные на вечность

- А мы уйти и не можем, - опять по-звериному ухмыльнулся лидер небольшой шайки, еще три человека из которой пытались скрыться в зарослях от опытного взгляда.

- Мне нет дела до вашей судьбы, клинок слеп, - замогильным тоном сообщил копейщик и тут же сделал выпад в сторону оппонента, лишь распоров тому щеку из-за парирования кинжалом.

И ответ не заставил себя ждать, ровно как и в обычном диалоге: сапог на ноге первого в шакальей стае щедро запустил песка в глаза искателя, вынуждая визави отступить и открыться. Кинжал стремительным клыком змеи метнулся к солнечному сплетению, будто смеясь своим изгибом по поводу легкой победы. Но это атака было тщетна – копейщик сам поднял пылевую завесу и сталь лишь застряла в древке, пробив его и почти неисправимо портя оружие.

Впрочем для ударившего все было уже кончено – редкий яд пятнистого дьявола, как назвали одну из опаснейших чешуйчатых обитательниц пустыни, уже заставил ноги подкоситься и начать трястись.

Рана же покраснела и воспалилась, ухудшая и без того не слишком приятный вид разорванной в лоскуты щеки, через которую можно было при желании увидеть желтые зубы с кариесом.

Второй напал с яростью и был движим лишь местью за все: брата, свои разрушенные мечты и глупые детские надежды.