Экзамен для эмпата

Вернувшись домой Нор не раз думал, что неплохо бы написать в Рубеж, узнать, как у ребят дела, но всё время откладывал – напомнить-то было некому! Был удивлён и рад получить письмо от Ласа до того момента, пока не открыл его. Рыжий выражался так, словно исполнял не слишком приятную повинность: писал сухо и очень вежливо, как по учебнику этикета. Нор подозревал, что Лас не слишком желает продолжать их знакомство, а написал из вежливости. Может, ребята его попросили? Так и сами могли бы пару строчек черкануть… Нор что-то ответил не слишком почтительное, и на этом их общение прекратилось.

Больше за полгода он не получил из Рубежа ни одного привета. С Роулом они были хорошими приятелями, но и только. Мог бы написать сам, но о чём?

С Джиной всё было ещё сложнее. Над ней было забавно подтрунивать, передразнивая её эшидский говорок, и ничуть не хуже было смеяться вместе, жонглируя словами и смыслами, а ещё флиртовать на грани дружбы и наглости. И всё это он так бездарно испортил. Писать ей было даже как-то неловко.

А Энни не могла читать и писать сама. Вот бы кто точно его понял!

Нор прогнал из головы грустные мысли, а из сердца печаль. У него была шкатулка, отмычка и задача, которую нужно решить. И, главное, ему было интересно. Не в этом ли смысл и радость?

Глава 14. Дружеский визит

Полис окутали сиреневые сумерки. Опустились неслышно, поплыли по горячим мостовым, осторожно обогнули загоревшиеся фонари в центральной части города.

“Как много пустых слов и мыслей”, – думал мастер Нэ́он Алеш, сворачивая от вечерней суеты в благопристойную тишину жилых кварталов. Он миновал изысканную арку, обозначавшую вход на портальную станцию, оставил позади лучшие ателье, галантерейные лавки, кондитерские. Скользнул ленивым взглядам по ценникам – одно такое розовое пирожное стоило больше, чем весь его гардероб, когда его привезли в этот большой белый город.

Последние пятнадцать лет своей жизни Нэон Алеш занимал должность декана ментального факультета и ни на шаг не отступил от принятой доктрины: они продолжали обучать лечить души и охранять мысли – но когда ты разменял шестой десяток своей жизни, можно быть честным с самим собой.