Всевозможные приключения гоблина Кобы

Она свесилась из повозки, выбрала самое уязвимое – по её прикидкам – место, всадила в него металлический прут и изо всех сил ударила по нему плоской стороной секиры.

Сначала раздался треск, а затем куски моста стали отваливаться и падать вниз.

- Сдурела, дубина с косичками?! – завопил Коба и нажал на педаль ускорения.

Шпоры тут же укололи Росинанту. Кобыла рванула вперёд, волоча за собой телегу.

Чёрный бездушный хмырь сразу вскочил на пароезд и рванул вперёд. Он лавировал между провалами в каменном мосту.

Ось, оставшаяся на месте оторванного колеса, то и дело чиркала и высекала искры.

- Это полуось, вообще-то, – изрёк Гуркиш, приходя в себя.

- Да иди ты в печь! Полуось тебе в ноздрю – причитал Коба.

Мост рушился. И обвалился совсем, когда путешественники выбрались на другую сторону.

- А где чёрный бездушный хмырь? – поинтересовался морщинистый гоблин.

- Здесь я! – отозвался чёрный бездушный хмырь откуда-то из-под повозки. – И, если у меня нет души, это не значит, что мне не обидно.

Оказывается, он извлёк откуда-то трезубец, и перед самым обрушением моста зацепился за телегу. Свой пароезд он тоже вытащил, сжав его своими бездушными чёрными бёдрами.

- Как же тебя, паскуду прилипчивую, тогда называть? – спросил Гуркиш, не вполне ещё понимая, где находится, и кто вокруг него.

- Раньше меня звали Маркел. Но теперь называйте меня Мрак-ел.

Заржали все. Особенно Росинанта. А Кашка, пользуясь моментом, высунулась и перерубила древко трезубца.

Мрак-ел сразу же начал отставать.

Лошадь тоже хотела начать отставать, но взявший управление полуобморочный Гуркиш не дал ей этого сделать. Он с удивлением поковырял пальцем в новой дырке своего уха, но ничего не сказал.

Когда Коба перелез обратно багажное отделение повозки, огрша хлопнула его по плечу.

- Молодец, лысый малец, – сказала она. – Может тебя за такую езду возьмут героическим извозчиком.

- Лучше не надо.

Огро-гоблинский транспорт мелкой рысцой подкатывался к Столице. Уже из далека видно было, что это не замшелая и пыльная Стоница и не болотный городишко.

Каменные стены, иглы каких-то башен, черепичные крыши.

Гоблины зачарованно любовались видом.

- Вот где жизнь, братка, – выдавил Коба. – Тут пиво льётся рекой, и ни одной кирки и надзирателя.

- Нам что-то ещё надо было сделать в Столице, патрон, – отозвался его соплеменник. – Только я забыл – что именно.

- И я.

У въезда в город стояла очередь из телег, карет и даже пароездов.