Аленький цветочек

Все дела он провернул, осталось лишь подарки дочерям добыть. Тут ему под руку попал один пронырливый арап. В лавку свою заманивает, товары нахваливает. Зашел купец в шатер. Глядь – висит на чурбане в виде безруких женских форм платье красоты невиданной. Корсет на китовом усе затягивается шнуром серебряными, декольте утопает в кружеве батистовом, воздушном, что пена морская. «А че», – думает купец, – «в таком платье и Дуняшка моя, аки пава величавая в менуэтах бы выступала».

Не пожалел денег Степан на платье, купил, не торгуясь.

– А нет ли у тебя, мил человек, таких сапожек, чтобы ножища моей средней дочки казалась бы в них стройной, что копытце горной козочки? – выспрашивал у торговца купец, не без толмача, вестимо.

Арап распахнул сундуки, рылся в них долго и отчаянно и, наконец, выудил пару сапожек сафьяновых. И так ладно они были сделаны, что одно загляденье, остроносые, мягкие, и каблучок – будто и не каблучок вовсе, а точеная ножка благородного кубка.

Отправился Степан Глебыч домой.

Студеное море встретило караван штормом. Кинул торговый люд якоря совсем неподалеку от конечной цели. Целую неделю пил горькую Степан в портовой таверне со скуки, а буря все не стихала. Кручинился он, что не выполнил просьбу меньшой дочери.

Но однажды воскресным утром стихла пурга и стали капитаны нагружать трюмы, чтобы продолжить путь. Обрадовался купец, что скоро увидит он милых дочек, и отметит Рождество уже за семейным столом, но все же решил в последний момент пробежаться по местным лавкам, авось, найдется то, что его Настенька желает.

Хозяин гостиницы весьма сочувственно выслушал престранные разъяснения Степана, чего жаждет душенька его доченьки в подарок на рождество. Покрутил трактирщик пальцем у виска и указал Степану путь за околицу, по дороге извилистой на край города и еще немного подальше. Вот там, говорит, ты и увидишь, что за блажь твоей Насте в голову стукнула. Коли по иноземному кумекаешь, может и сговоришься.

С пьяных глаз купец чуть не заплутал, а пока топал по едва расчищенной колее, темнеть начало и вновь завьюжило.

Запахнул Степан шубу поглубже, и уже собрался обратно в трактир вертаться, да вдруг приметил огоньки вдалеке.

С новыми силами зашагал купец вперед быстрее прежнего.

Видит – перед ним чудо чудное, диво дивное: стоит купол из стекла промеж снегов, под куполом пар клубится и лампы горят. Прильнул купец глазом ближе к стеклу и замер, как примороженный.