Няня для дракошек, или Приключения в 3/9 царстве

Но осознание того, что мама жива, будто смыло с души ту мерзость, с которой пришлось столкнуться, наполняя её умиротворением.

Глаза стали закрываться, и бороться с дремотой становилось труднее. Наверное, я бы поддалась ей, если бы внезапно ухнувшая сова, пролетавшая неподалёку, в одно мгновение не выдернула меня из цепких объятий сна, заставив вспомнить, что спать сейчас нельзя ни в коем случае.

Внизу в лунном свете блеснула река, к ней-то мы и стали снижаться. Только когда до земли оставалось не больше пары метров, я заметила на опушке дремучего леса, разросшегося по всему склону, небольшой домик, в окнах которого горел свет.

Чем ближе мы подлетали к избушке, тем меньше мне хотелось в неё заглядывать: уж очень она напоминала ту самую, из сказок, где жила приветливая хозяйка с костяной ногой, способная и накормить, и в баньке попарить… и зажарить в печи.

Возможно, я себя накручивала, но после того, что успела увидеть за последние пару часов, каждый кустик мне казался подозрительным, не говоря уже об одинокой избушке в лесу.

Лошадиные копыта вонзились в землю, перепончатые крылья, сделав по инерции пару резких взмахов, сложились вдоль упитанных боков, а я по-прежнему продолжала цепляться за роскошную чёрную гриву, словно за спасательный круг, оттягивая момент, когда нужно спускаться на землю.

Наш транспорт с этим решением был категорически не согласен, о чём и поспешил известить лёгким взбрыкиванием.

— Ладно-ладно, слезаю. Нервный ты какой-то, — ворчала я, буквально сползая на землю, поскольку за время полёта отсидела себе всё, что только можно. Твёрдо встала на ноги, сняла с лошадиной спины полусонную Маришку, погладила бархатистый бок и пробормотала: — Спасибо, Сивка!

Тот удивлённо вскинул голову, кося на меня лиловым глазом — видимо, не рассчитывал на такие телячьи нежности — и внезапно боднул меня в ответ мордой в плечо, да так, что, пошатнувшись, я чуть не растянулась в высокой траве, влажной от росы, удержавшись только чудом.

С языка уже готово было сорваться крепкое словцо, когда справа подозрительно треснул сухой сучок, мгновенно напомнив о материнском предупреждении.

— Ильинична, это я, Настёна, дочь Светланы, — торопливо прокричала я, надеясь, что ещё не поздно известить хозяйку о том, кем является незваный гость, пожаловавший к её порогу.