Пелять и простипома

Увидев, что Василиса очнулась и смотрит на него, хомячёк пришел в страшное возбуждение и заметался по своей клетке вереща что то однотонно-последовательное.

– Митрич?! – Озадачено вскрикнула Василиса.

Услышав это, хомяк остановился и закивал ей головой.

– Митрич..., – упавшим голосом протянула Василиса, – как же ты так.Тут еe клетку тряхануло и повернуло в сторону от хомяка. В огромном кресле, у стены сидел Кащей, и с брезгливым интересом рассматривал кошку в переноске.

– Ну вот, я вижу вы друг друга и узнали, – довольно осклабясь сказал Кащей, – хотя конечно, это непорядок.

– Какой жених? – Удивленно переспросила Василиса.

– Твой, Василисушка, твой! Тебе же суждено выйти за Ивана Царевича? Вот теперь и выйдешь! – Сказал Кащей и демонически, как ему казалось, захохотал.

Её глаза зло прищурились и скучным голосом, Василиса произнесла:

– Ты, Котя, как был дешевым выпендрeжником, так и остался.

Услышав это Кащей поперхнулся и откашлявшись ответил:

– Знаешь, Василиса, хоть ты теперь и кошка, но мне до сих пор хочется называть тебя сукой!

– А что, Котя, тебе мешает это сделать? – Невинным голоском поинтересовалась Василиса.

– Оставь мою маму в покое! Давай лучше поговорим о делах наших скорбных. Что ты делала у моего друга Кардинала?

– У этого симпатичного крыса? – Деланно удивилась Василиса.

– Васька! Не придуривайся. – Начал кипятится Кащей. – Я знаю твою "любовь" к упырям да вурдалакам. Просто так ты бы их не терпела.

– Котя! Кушать хочется каждый день. А там очень неплохо кормили. А семга была там просто ве-ли-ко-леп-на! – Мечтательно, закатив глаза протянула по слогам Василиса. – Или ты думаешь что мне, благородной девице, пристало питаться мышами? – Обидчиво закончила она.Кащей задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла:

– Мышами, говоришь? А как насчет хомяков? – И кивнул кому то в стороне.

Перед дверцей Василисиной клетки, появилась громадная крыса, держащая в зубах верещащего хомяка.

– Не желает ли барышня откушать? – Издевательски поинтересовался Кащей.

– Только попробуй его тронь! Глаза выцарапаю, поганцу! – Взвилась Василиса.

Кащей удовлетворенно кивнул:

– Значит правда. Он тебе дорог. Ну тогда совет и любовь вам, дети мои. – Сказал Кащей и зло ощерился.