Герой не нашего времени (2001)

Ретиарий отпрянул от моего рубящего удара, и, делая вид, что трезубец ему необходим, как младенцу кормящая грудь, закружил вокруг, время от времени осыпая меня нелестными эпитетами и потихоньку приближаясь к месту, где он потерял свою сеть.

Глупый, глупый мирмиллон, - думают сейчас трибуны, - неужели он не видит...

Вижу, граждане, вижу и получше многих из вас. Сейчас ловец схватит свою сеть, и я буду пытаться ему помешать, но не успею – я специально не успею, хотя и сделаю это очень естественно – вам не поймать меня на фальши, как вы не старайтесь, а вы и не будете стараться – вы пришли сюда отдыхать и развлекаться, вот мы вас и развлекаем.

.. Как можем, и как умеем.

Ретиарий схватил свою сеть. Я прыгаю к нему, но не успеваю – совсем чуть-чуть не успеваю, но все же, и попадаю прямиком в сеть, запутываюсь, и с грохотом, слышимом даже в задних рядах цирка, падаю, роняя меч, и кричу на земле, как всем им кажется, от бессильной ярости...

Я продолжаю играть, я вхожу в роль, как нож в подогнанные ножны, и именно за это меня ценит ланиста – не за силу, есть намного сильнее, не за умение владеть оружием – здесь я тоже не самый-самый, и даже не за искренность – я всегда искренен, даже когда утверждаю, что небо если еще не упало, то вот-вот упадет –, нет, не за это.

.. Я играю, и заставляю играть других, я демиург арены, и попавшие со мной в круг действуют так, как представлял я, еще только готовясь обнажить меч, и люди верят, что все это – правда.

Я роняю меч и кричу на земле, как всем им кажется, от бессильной ярости.

Ловец бежит к трезубцу, оглядываясь на ходу, и ускоряет бег, увидев, как я страшным усилием пытаюсь разорвать сеть, веревки трещат – они не слишком крепкие, об этом договорено с ланистой, и начинают поддаваться нажиму...

Трибуны замирают – вот она, кульминация, момент величайшего торжества для меня, когда я чувствую, как сердца бьются в унисон с моим, и они – мои, все – мои, и их жизни теперь зависят от каждого моего жеста, слова, телодвижения, взгляда.

..

Особенно – взгляда.

Отчаянный, яростный взгляд не сломленного, дерущегося до конца, человека, воина, и трибуны прогибаются под его тяжестью, и симпатии теперь на моей стороне – теперь я для них не бывший раб, а ныне гладиатор, нет, теперь я нечто несравнимо большее...

Почти бог.

Да я и сам в этот миг чувствую себя богом...

...Ловец бегом возвращается, держа трезубец правой рукой на весу, подобно метателю копья.