Герой не нашего времени (2001)

Главное в этом деле что? Во-первых: привлечь внимание, во-вторых: вызвать уважение и страх, в-третьих: заставить поверить, что так было всегда... С первым и со вторым пунктами уже все ясно: и внимание привлек и страх вызвал. Осталось -- закрепить пройденное.

Я повернулся к обидчику. Пламя в моих глазах заставило его отшатнуться.

- Дост’р тобе?! - вырвалось у него. Я малость опешил -- невольный собеседник обратился ко мне на диалекте карлов. "Дост’р тобе?" означает вопрос: кто ты? 

Я было забеспокоился, пока не вспомнил, что в отряде Грехэма по меньшей мере треть: карлики, потомки карликов, полукровки, полулюди, четвертькарлы и осьмушколюди -- в общем все они говорят худо-бедно по-карлийски, а некоторые никакого другого языка и не понимают.

- Хааш’ра Тенг Доронин. - сказал я. Языком я владею в совершенстве, а мой акцент напоминает южно-карлийское произношение. - Хармаш’р тобе?

"Я Высокий Господин Доронин. Ты понимаешь?"

- Оу?! Оу, оу, Шамиш’ст Тенг да - Ронин,Фарх ла Текка'ст Магар, хааш’ра нарэ юхит.

Проделав мысленный перевод, я решил, что чего-то не понял. Медленно проверил каждое слово, и понял -- это не ошибка, а если и ошибка, то не моя. Солдат только что назвал меня "блистающим солнцем".

"Да?! Да, да, Высокий Господин Да-Ронин, чей лик подобен свету солнца, я очень извиняюсь..."

Не люблю лесть. Я деловито взрезал солдату по зубам и встал над поверженным телом, потирая кулак.

- Хааш’ра тобе’ст Лаард! - сказал я. Сзади раздался глухой стон. Ты изувечил парня, Контр-Адмирал - горько укорила меня совесть.

- Встать! - приказал я по-карлийски. Они подскочили как на пружинах. Даже тот, что получил прикладом по плечу. Потом он что-то пробормотал и упал лицом вниз.

- Помоги товарищу. - указал я второму солдату. Тот испуганно отшатнулся, заслоняясь рукой. Я сплюнул от злости, подтянул солдата за шкирку -- он оказался неожиданно низкорослым, полукровки обычно не такие, что ни говори, а человеческая кровь сильнее, дети ближе получаются ближе к людям, чем к карлам -- и медленно, четко проговаривая каждое слово, приказал принести фонарь.

Это оказалось нетрудно. Плечо не было ни сломано, ни вывихнуто, обычный ушиб, в обморок же парень упал по странной "чувствительности души", как он сам выразился. Хотя я порядком намучился, приводя его в чувство. Всю ладонь отбил.

- Хватит. - хмуро сказал я, когда солдат открыл глаза и увидел перед собой скривленное, словно в приступе зубной боли, лицо.