Как это было на самом деле

— Всякая там эзотерия хороша только в искусстве, для привлечения внимания к своим творениям. А в повседневной жизни нет ничего более скучного и утомительного, нежели эта галиматья. Честь имею! — художник брезгливо дотронулся до края шляпы и направился к выходу.

— А "маль де охо" по-испански — это сглаз... — тихо сообщил собеседник идеально прямой спине живописца.

* * *

Зайдя в квартиру, художник запер дверь на оба замка и задвинул массивный засов. Затем он опустил тяжёлые портьеры из чёрного бархата, явно не вязавшиеся с более чем скромной обстановкой квартиры, снял полотно с мольберта и отдёрнул занавеску над старым продавленным диваном.

В стене зиял бескрайний чёрный провал в форме скособоченного квадрата. Послышалось хлопанье крыльев, и в проёме возникла чья-то уродливая харя. Зубы у хари были длинные и тонкие, витые рога слабо светились в темноте.

— Ну что, пища, портал уже готов или мне можно нарезать зубочистки? — ощерился пришелец.

— Шуточки у тебя, Вунсолай... — проворчал Казимир, доставая палитру из-под стола.

— Не терпится сожрать мой обед?

— Ладно, можешь особо не спешить, — благодушно махнул когтистой лапой демон. — Мы пока только готовимся, а выступим лет через сто...

И всё-таки...

— Теперь ты разумеешь, сын мой, что исповедовал ошибочные взгляды?

— Разумею, отче.

— Надеюсь, тебе убедительно доказали, что устройство Вселенной совсем не таково, как ты описывал в своём еретическом труде?

— Конечно, отче.

— Понимаешь ли ты всю опасность своих деяний и убеждений? Сознаёшь ли, что вносишь смуту в умы молодого поколения? Обязуешься ли прекратить это всё немедля и навсегда?

— Понимаю.

Сознаю. Обязуюсь, — глухо пробормотал он, уставившись перед собой невидящими глазами.

Председатель суда строго поглядел на него с высокой кафедры, поджал губы и вздохнул.

— Ступай, сын мой, на сей раз ты обрёл прощение. Но помни: мы можем быть как милосердными, так и беспощадными.

Не поднимая головы, он вышел из помещения суда. Темнота стискивала его со всех сторон, давила на плечи, не позволяя дышать.

Вокруг никого не было, лишь где-то вдали изредка взблёскивали неясные огоньки. Он оглянулся на громаду трибунала, стиснул зубы, прищурился и негромко произнёс:

— И всё-таки будет свет...

И стал свет.

Стихийный суд

В приёмном зале огромного облачного замка стояли двое: широкоплечий блондин с водянистыми глазами, упакованный в шикарную синюю тогу, и огненно-рыжий бородач с пламенеющей бородой, разодетый в чёрный бархат с позолотой.