Не по законам йетитских земель

– Ну, ить… он любопытничал просто! Они ж такие, ледокоты, любознательные – просто страсть, а тут такое диво, ну… Он же ни в жисть травы не видал!

– Таким образом, – обрадовался обвинитель, – вы признаете, что предоставили эту вашу живую лодку, ледокота, вы предоставили его самому себе! Ваше живосдание бесконтрольно преодолело огромное расстояние и вторглось в наши границы! Проникло в опаснейшую зону! Признаете, да? С превеликим удовлетворением прошу занести эти слова в протокол!

В зале снова зашумели.

– Да он всего-то поиграть хотел! – йети ударил себя кулаком по груди, и звук получился глухой и трагичный. – В этом вашем атласе – там ведь зверушки всякие ходят по травке, ну и рядышком, по снегам, тоже ходят – эти, размахахи всякие, зайчата пушистые! А ледокотики, ну… я ж говорю, они любопытные! И такие игривые – просто страсть, еще на конвейере озорничать начинают, непоседы эдакие, вы б видели! Еще глаза им приделать не успеешь, а они уже раскачиваются и гудки подают, и друг в дружку шлюпками кидаются, такие проказливые! А в вашем атласе и овцебычата ходят, и лосики бегают, так я ж говорю: ледокотик, бедолага, всего-то поиграть к ним полез! Не собирался он ломать той снежной кромки и зла вам не желал! Я-то уж знаю, я ж их, ледокотиков, двадцать лет собираю и воспитую…

– Я требую полного разбора! – отбивая каждое слово ударом ладони по столу, перебил обвинитель.

В зале одобрительно загомонили.

– Да вы чего! – вскричал йети. Горло у него перехватило, в глазах заблестели слезы, отчего в воздухе запахло озоном. Он шумно сглотнул и заговорил торопливо, боясь, что его снова перебьют: – Согласно пункту 5.2 договора «О граничных льдах», во время отсутствия военных действий ни одно живосдание йетитских земель не может быть использовано…

У обвинителя слегка отвисла челюсть.

– Я… это, – йети окончательно смешался, – наизусть заучил. Ледокот не должен отвечать за содеянное без своего авокадо! Вы не имели права, ну… устраивать всё это без наших йетитских представителей!

– Но вы же сами вызвались представлять интересы ледокота, – нахмурилась судья и потрясла куском розового пластика в оборочках.