Нарисованная жизнь майора

Ехать домой совсем не хотелось. Майор заскочил в знакомый пивной магазинчик. В отличие от рядовых сотрудников, выпивать он не боялся. Если что отмажут, тем более, он знал, что это, каких-нибудь патрульных из полиции или гвардии могут уволить за такое, а он – майор другой масти. Да и пьянствуют они всегда вместе со своим шефом и прокурорскими.Почему-то из головы не выходили эти чертовы мульты. Нелепые такие, прямо рисованные. Какие-то мягкие, гибкие, яркие.Внезапно, майор остановился у большого монитора, по которому шел мультик.

Старый какой-то, которые он смотрел в детстве. Там нелепый флегматичный пес хитро избегал козней большого бульдога. Внезапно для себя майор заулыбался.— Твою ж…Ему стало тошно. Он же люто этих мультов ненавидит. Еще не один не раскололся. Он их избивал и кулаками, и носками ботинок, и стульями, а они только нелепо высовывают язык, и растекаются краской, от которой ни черта не избавиться.— Надо Лехе позвонить.Леха был на работе. Как всегда, сидел и ничего не делал, но по незримому кодексу с работы он не мог уйти раньше начальства. Такой вот «кодекс самурая». Обычно все собирались у кого-нибудь в кабинете, гоняли чаи, гоготали, но уйти никто с работы не мог. Всем же говорили, что они в работе по голову зарылись.Так и работали все силовики. Все все знали. Понимали, но все продолжали играть в эту странную игру. — Саня, здорово! – раздалось в телефонной трубке.— Салют, Леха, — майор громко заговорил, невзирая на прохожих, — че там с выходными.— Ну, так, все в силе. Пашку берем, шалав и на дачку. — Надо это, чтоб Ирка не узнала.— Да она все уже знает или догадываться. Баба-то она у тебя умная.— Но все равно.— Ладно, прикрою. Думаешь, она не гульванет, пока ты там тусуешься с девками?— Пусть только попробует, я ей голову откручу, сучке.— Вот, что в тебе нравилось, Саня, это то, что ты – мужик.— Ладно, Сань, шеф вроде домой собрался.— Ага, давай, давай.А в голове крутился дурацкий смешок той рисованной собаки из мультика. А еще этот чертов мульт и его нелепое лицо с высунутым языком и глазами, превратившимися в крестики. Что больше всего злило майора, так это то, что они даже если плакали, то делали это как клоуны в цирке. Они не ныли как это делали люди, как это должно быть. Майор вообще знал все наперед, как кто и когда расколются. А колются все.Все, кроме этих мультов. Они вроде и говорят понятно, но не понятно о чем и еще эти их гримасы. Вдруг майор начал понимать, что им было больно. Но понимание пролетело мимолетно.