Убить Кащея!

Но бежал, гордо и упрямо, задирая вверх косматую голову и поглядывая на окружающих свысока.

Несмотря на такую рань, на улице оказалось полно народу. Ну, да, ну, да. Ванька же объяснял. Скоро закроется летний торговый путь, надо успеть, каждая минута на счету.

Ванька бежал по самой середине улицы, и все встречные, что пешие, что конные, шарахались в стороны. Ага, попробуй, не посторонись! Снесёт, словно сухие листья ураганом! А потому что богатырь!

- Успели! – счастливо выдохнул Ванька, выметнувшись на пристань, – Вот она, ладья! Стоит ещё!

Там, куда он тыкал пальцем, действительно качалась на волнах широкая, приземистая, крутобокая ладья, с полосатым парусом.

А на её борту столпились люди и наблюдали за нами, как мы торопимся к сходням. Особенно выделялся один, в меховой высокой шапке, в голубой рубахе с синим орнаментом, а сверху меховая безрукавка. И выше и плотнее всех. Кучерявая борода лопатой. Явный лидер.

- Крепко спишь, богатырь! – весело окликнул он Ваньку.

- Ключевое слово здесь «крепко», – засмеялся Ванька в ответ, – Так я же и сам крепкий! И сон у меня такой же.

- Ключевое слово здесь «спишь», – возразил мужик на ладье, – Мы уже и сходни для лошадей убрали. Ещё бы минутка, и отплыли бы восвояси!

- А нам не нужны сходни для лошадей! – всё так же весело ответил Ванька, смерив взглядом крепкие, дубовые сходни для пассажиров.

- Это как же? – заинтересовался мужик, – Нешто лошадей здесь бросишь?..

- Опять не угадал!

Ванька поднырнул под брюхо Гордому и поднял его на широкие плечи.

На ладье ахнули. А парень неторопливо зашагал с конём на плечах.

Я тоже ахнула. Несмотря на то, что уже видела подобное. А потому что одно дело поднять коня и сбросить с плеч, а другое – карабкаться с конём за плечами по довольно крутой доске на палубу! Благо, хоть на той доске набиты поперечные рейки, чтобы не оскальзываться.

Когда Ванька сгрузил Гордого на палубу, раздались первые восхищённые ахи и охи. А парень быстро сбежал вниз.

- Да, ладно! – поражённо воскликнул тот, бородатый, в голубой рубахе, когда увидел, что Ванька не стал снимать поклажу с нашего тяжеловоза, а примеряется взгромоздить его вместе с поклажей, – Хорошо, что не отплыли! Когда ещё такое увидишь?!

- То, что ладно, то и складно! – оскалился в улыбке Ванька, кряхтя поднимая битюга на плечи, – Посторонись!

На этот раз шаги Ваньки были гораздо тяжелее и медленнее.

И его шея покраснела от натуги. Я-то знала, что вес нашей поклажи килограммов шестьдесят, не меньше.