"Ключ от города"

Ходили слухи, что по ночам маг оживляет скульптуру и летает на ней над городом. Но бургомистр, которого частенько мучила бессонница, ни разу не наблюдал такого явления.Вдобавок ко всему, башня стояла посреди небольшого искусственного озера, через которое был перекинут узкий кованы мостик. Вместо перил на нем изгибали хвосты мантикоры, топорщили рога гигантские улитки, и грозно вздымали иглы вовсе непонятные существа, похожие на помесь ежа с ящерицей. В озере жили водяные черепахи, к которым хранитель города питал слабость и частенько подкармливал остатками своего обеда.

Бургомистр вошел в башню. Там было подозрительно тихо.

- Господин Адельмус, уважаемый магистр, не могли бы вы спуститься ко мне? – позвал Саймон, предположив, что волшебник скрывается на верхнем ярусе.

Но никто не отозвался. Управитель города огляделся.Обстановка в башне говорила скорее о том, что ее владелец – большой богач и сибарит, нежели могущественный чародей. Пол и стены украшали расписные восточные ковры, везде стояли уютные диванчики и низкие мягкие кресла, а грозные, забранные решеткой бойницы легкомысленно прикрывала цветная кисея.

- Адельмус! Господин маг! – крикнул Саймон уже погромче.

Ответом ему был странный звук, похожий на…всхлипывание.

Из-за драпировки вышел высокий худощавый мужчина, лет на тридцать старше бургомистра. В пестром мавританском халате и туфлях с загнутыми носами.Магам-хранителям обычно полагается быть седовласыми, крючконосыми, иметь длинные, окладистые бороды и кустистые брови. Нос и брови главного волшебника Фэйриджа были именно такими. Но густую, подстриженную по последней моде шевелюру почти не пятнала седина, бороды не имелось вовсе, зато имелись роскошные усы, кончики которых лихо загибались вверх, доходя почти до ушей мага.

И этот весьма представительный мужчина горько всхлипывал, заливая слезами пышные усы и промокая глаза рукавом халата. Ну, в точности так почтенная домохозяйка, перечитавшая сентиментальных романов!

- Господин Адельмус, что с вами? – испуганно шепнул Саймон.

Маг горестно вздохнул.

- Любви на свете нет! – пафосно и трагично изрек он и снова прижал рукав к глазам.

Бургомистр окончательно растерялся.

- Как это – нет? – только и спросил он.