Тришестое. Василиса Царевна

– Кто? – Бабка уже начинала немного косить глазами.

– Оно! Вишь, на пороге стоит, в дверь колотит.

– Где? – завертела головой старуха.

– Там! – Кузнец, пока бабка прислушивалась, по столу кулачищем легонько постучал, отчего колбасы на блюде в пляс пустились.

– Никак еще кто пожаловал? – подскочила старуха на стуле.

– Ты чего, бабушка, грибов не тех с голодухи насобирала, что ль? – уставился на старуху Иван Царевич.

– Так стучат же!

– Точно не в себе она, – покрутил головой Яков. – Эх, старость – не радость.

– Но я слышала!

– Почудилось тебе.

– Нет, не почудилось!

– Это как с горем: вроде есть оно, а ты его не замечаешь. И осознать не можешь, что пришло, – гнет свое кузнец. – Старость! Верно, брат Иван?

– Ага, верно! – включился Иван Царевич в непонятную ему игру. – А горе-то уже тут. Оно, видать, и стучало.

– Да ну? – почему-то испугалась бабка.

– Поди, сама проверь, – кивнул на дверь Яков, колбасу в пальцах вертя.

– Н-н-н… – засомневалась старуха, на дверь с опаской поглядывая.

– А может, и не горе то вовсе, – предположил кузнец.

– Правда? – с надеждой спросила старуха.

– Чего ему к тебе дважды ходить. Обиделось, чай, за прошлый раз.

– Какой еще прошлый? – У старухи лицо прямо вытянулось, морщинами обвисло.

– А когда не признала ты его. Обидчивое оно.

– Кто?

– Горе, о нем толкую. Ты ж его узнавать не хочешь, в дом не пускаешь. Вот оно и ушло.

– Уже? – навострила уши старуха. Тихо вроде, никто не стучится, не скребется, ступеньками не скрипит.

– Так то в прошлый раз. А в ентот, кто его знает, может, опять пришло, а может, и вообще там никого нет.

– Ты ж говорил, пришел кто-то! – вскинулась старуха.

– Это ты говорила, а я тебе про грибы намекнул.

– Какие еще грибы?!

– Странная ты, бабуся. Да откуда ж я знаю, какие? Твои ведь грибы. Только точно тебе скажу: не опята соленые.

– Почему?

– От опят такого не бывает, чтоб в дверь колотило.

– Тем более соленых, – поддакнул Иван Царевич, незаметно сгребая с тарелки колбасу и засовывая ее в котомку. Впрочем, мог и не таится особо – старухе уже было не до того.

– А вот от мухоморов – запросто! Тут уж не только горе, но и беда с кем еще пожаловать могут. – Кузнец прищурил один глаз и уставился на старуху, будто без подручных средств распознать хотел, какие грибы та употребляла.

– Не ела я грибов! – поколебавшись, отрезала старуха. Однако по виду вовсе в том не была уверена.

– Да откуда ж об том знать тебе, коли ты все забываешь? – развел руками Яков.

– Ты мне мозги не крути.