Тришестое. Василиса Царевна

– Ага, енто мы мигом!

Старуха кинулась в другую комнатушку, быстро возвернулась с охапкой колбасок и свалила грудой на тарелку.

– Вот это дело! – похвалил Иван Царевич, приглядываясь к приличной горе колбас. – Чего ж это за сурок такой был?

– А чего такое? – растерялась старуха.

– Больно велик сурок, говорю! Здесь колбасы, почитай, на пять сурков будет, не меньше.

– Так он с семьей был, – нашлась старуха. – Во-во! Всех тудыть и отправила. На фарш.

– С семьей, говоришь? Ну-ну.

Иван Царевич выбрал колбасу покрупнее и принялся ее грызть.

– Не поверите, я фарш просто забожаю делать! Мясорубочка урчит, мяско ест, а из нее фаршик прет, макаронинка к макаронинке, будто строченька к строченьке. Не фарш – песня! А хотите я вам песенку спою? – встрепенулась старуха.

– Не-е, не хотим, – поморщился Иван Царевич. – Голос у старухи был какой-то масляный, обволакивающий, в дурноту от него тянуло.

– Как хотите, – расстроилась старуха, уж было рот раскрыв.

– Во-во. А откуда любовь-то у тебя к фаршику, коли крутить его не из чего?

– А оттого и любовь та, милай, что дичи ни шиша нет.

– Ясно, – оборвал Иван Царевич. – Тады лучше дальше ври сказки свои.

– Сказки-то? Так енто сколько угодно! – радостно потерла розовенькие ладошки старуха. – На чем я остановилась?

– На горе, – подсказал Яков, цыкнув зубов.

– На каком еще горе?

– Да откуда ж я знаю, чего у тебя за горе приключилось! – удивился кузнец, колбасой от мух неведомо откуда взявшихся отмахиваясь.

– Не было у меня горя! – поколебавшись, заключила старуха. Но не без сомнения. Похоже, сама уверена не была. – Нет, не было!

– А чего тогда о нем речь завела?

– Я?

– Ты.

– Путаешь ты чегой-то, добрый молодец.

– Ничего я не путаю, – стоит на своем Яков. – Так прямо и сказала: горя, мол, не знала, а оно возьми да и объявись!

– Разве? – похлопала глазами старуха.

– Точно тебе говорю!

– Было такое, – кивнул головой Иван Царевич. – Подтверждаю. Так и сказала: горе пришло, а я и не знала.

– Куды пришло?

– Странная ты, бабушка, – хмыкнул Иван Царевич. – Кто сказку-то сказывает: мы али ты?

– Так вы и не путайте нас! Горе какое-то еще выдумали.

– Может, с памятью у тебя чего, бабушка? Али того хуже? – подозрительно покосился на старуху Яков.

– Это почему еще? – возмутилась карга.

– Ну как же! Ведь горе-то на порог, а ты и понять того не смогла.

– Почему?

– Так сама же сказала: не знала!

– Чего не знала-то?

– Что оно пожаловало.