Попаданка. Колхоз - дело добровольное

Чем ближе мы были к городу, тем больше нервничали. И когда на воротах нас остановил стражник… вот почему я, вообще, никаких ворот не помню? Они, конечно, не каменные и скорее даже чисто символические, но есть же…

Салина с Рыской побледнели так, что почти слились цветом лица с белоснежными рубашками. А господин Гририх выпрямился, будто бы он на плацу перед командиром стоит, а не в телеге сидит, и сжал губы в ниточку. Я же, вообще, с трудом дышала. Если сейчас в нас кинут тухлый помидор или, вернее, тухлое яйцо, помидоров же здесь нет, то я прямо здесь и сейчас умру.

– Здравствуйте, колхозники, – добродушно поздоровался с нами стражник. И хохотнул, – вы, господин Гририх, опять свою армию на ярмарку привезли? Что-то маловато в этот раз. А остальные-то где?

– Остальные работают, – ответил господин Гририх, – а это наши передовики.

– Кто? – удивился стражник. Ну, да… не было у него опыта общения с одной попаданкой, которая нагло и бессовестно засоряет местный язык попаданскими словечками, услышанными от бабушки.

– Передовик, – самодовольно улыбнулся господин Гририх, еще бы… так блеснуть своими знаниями, – это колхозница, которая за последнюю неделю больше всех работала и была впереди всех всех по результатам этой работы.

– Работящие, значит, вдовушки у вас, господин Гририх, – протянул стражник и взглянул на нас совсем другими глазами, – это хорошо… достойно… слышали мы от купцов-то, что у вас вчера приключилось…

Он отошел, пропуская нас в город, а я так напряженно ждала его вердикта по поводу сарафана, что даже не заметила, как расслабился господин Гририх и засияли улыбками Салина с Рыской…

Глава 24

Мы ехали по городу, а я опять не в состоянии была ничего увидеть.

– Малла, – Салина дотронулась до моей руки.

Я глаза от удивления округлила. Сама же только что меня застращала, а теперь спрашивает?

– Салина, – возмутилась я, – так ты же сама говорила. Что неизвестно, как нас в таком виде горожане примут. Вот я и боюсь, что яйцами тухлыми закидают…

– Зачем? – у Салины в глазах мелькнул ужас.