Деревянная шпага

Окон, выходящих на улицу, попросту не существовало, так что затея со связанными простынями была обречена; забираться в тележку с грязным бельём было бесполезно: его стирали в прачечной при посольстве; для подкопа требовались время и инструменты; а убедительно притворяться мёртвым я не умел.

От бездействия ломило кости, а от тревоги хотелось выть.

Казалось, я что-то упускаю, какое-то очевидное решение. Но внутренний рационалист успокаивал меня, говоря, что мы не в романе про Д’Арнуццо, а в жизни безвыходные ситуации бывают сплошь и рядом.

Ночью я каким-то чудом заставил себя поспать — мне требовалась свежая голова, а вот Моруа постоянно ворочался и кряхтел, как старик, десять часов кряду.

Утром нас разбудили и отвели на второй этаж, где в кабинете посла уже ожидали Бернштайн и Вивальди. Помимо них в комнате скучали ещё несколько личностей, внешность которых пробуждала желание сунуть руку в карман и покрепче сжать кошелёк.

— Вот и вы! — северянин поприветствовал нас, приподняв шляпу. Он был непривычно бодрым, энергичным и доброжелательным. — Господа! — обратился он к присутствующим. — Это Жозе Дюфон и Джузеппе Моруа, люди, что выполнят самую трудную и опасную часть нашей работы. Вивальди! Если мне не изменяет память, вы их уже знаете.

— Я не настроен шутить, — буркнул наёмник.

— Да расслабьтесь вы, — Янтарь рассмеялся механическим лязгающим смехом. — В конце концов, вы сослужили нам неплохую службу, не прикончив их тогда.

Если бы в комнате было молоко, оно бы точно прокисло от выражения лица Джузеппе.

— Итак! — Бернштайн подошёл к портьере из плотного чёрного бархата. За ней притаился огромный сундук, окованный железом. — Разбирайте!

Меньше чем через минуту я держал в руках серый плащ точь-в-точь как тот, что носили гвардейцы архиепископа, и удивительно лёгкая маска Печали, сделанная из папье-маше и покрытая тонкой золотистой фольгой.

У меня возникли вопросы, но я предпочёл подождать, пока Янтарь сам всё расскажет.

— Возьмите кинжалы, господа! — Бернштайн протянул нам длинные и тонкие клинки с простенькими костяными рукоятками. Я принял оружие и сразу же порезал палец. — Всё просто: в назначенный час вы сядете на лошадей и поедете в заранее разведанный переулок.