Деревянная шпага

Интересно, это Янтарь её надоумил?

— Если б это был Янтарь, то зачем ей нужны были эти двое? — я пожал плечами. — Рассказывала бы всё ему — и дело с концом.

— И то верно… — Моруа почесал макушку под шляпой. — Что думаешь?

— Думаю, что ничего не понимаю, — проворчал я. — Единственная зацепка — это приказчик в «Мокром селезне». Надо наведаться туда.

Мы покинули банк и вышли на улицу. Вокруг было столько пыли и солнечного света, что я словно смотрел на мир через стакан апельсинового сока.

— Слушай, а ты правда ездил к его преосвященству?

Моруа хмыкнул:

— Конечно нет.

— Ха! Дай-ка, — попросил я, и Джузеппе с гордостью передал лист бумаги.

От одного взгляда на него у меня задёргался глаз. Письмо явно составлял и писал сам Моруа, иначе я не мог объяснить такой корявый почерк и обилие ошибок, большую часть которых, к счастью, милосердно скрывали здоровенные кляксы.

— Занятно, — в глазах Моруа загорелся слишком хорошо знакомый мне огонёк азарта. — А в этом «Селезне» вообще играют в карты?..

Глава 28

Баня «Мокрый селезень», выстроенная в стиле дворца марисков, располагалась у кромки большого пруда, берега которого занимали вперемешку унылые ивы и пьянствующие горожане.

Рыжее здание с куполами, минаретами и сводчатыми мозаичными окнами распласталось у воды, как сонный лев, объевшийся антилопьего мяса.

Баня запустила лапы лодочных причалов глубоко в воду и игралась с жирными лебедями, что глядели на бросаемый им хлеб с нескрываемым презрением. Хлеб размокал и прибивался к берегу, где его делили наглые чайки и тощие грязные голуби.

Вечерело. Факельщики бродили меж столбов и зажигали фонари. От пруда веяло прохладой. Пахло стоялой водой.

Под одним из фонарей стоял упитанный слепой нищий: тряс кружкой с монетами, бренчавшими на всю улицу.

Рядом с причалами, не решаясь отплыть подальше, болтались две лодки с пьяными хохочущими пассажирами, что брызгались друг в друга.

Из открытых окон вылетали клубы табачного дыма, тонкие полупрозрачные занавески и музыка, исполняемая на струнных инструментах марисков — громоздких и неудобных деревянных штуковинах, похожих на половинки арбуза с нелепо длинными грифами.