Деревянная шпага

Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с воняющими нафталином шубами, шваброй и свёрнутым соломенным матрасом.

На мгновение я завис в воздухе.

Попытки зацепиться хоть за что-нибудь и обрести хоть какую-то точку опоры в непрочном мире провалились: полёт был коротким, а его конец — болезненным. Я приземлился копчиком на твёрдый пол, после чего меня швырнуло на матрас, засыпало шубами и придавило чем-то тяжёлым.

Вокруг, в полнейшей темноте, что-то продолжало похрустывать и осыпаться — и я бы не удивился, если б это были мои многострадальные кости.

Но всё же я оказался совершенно цел. Такое противоестественное везение я счёл хорошим знаком и поспешил выбраться наружу, что удалось не сразу — дверь гардероба, что была теперь у меня над головой, прочно придавило чем-то тяжёлым, вероятно, тем, что осталось от крыши башни.

Чтобы её открыть, мне пришлось упереться плечами и напрячь спину так, что она затрещала, но результат не заставил себя ждать: что-то скатилось, и я вырвался на свободу, жадно глотая воздух и радуясь.

Впрочем, с последним я поторопился: меня тут же ухватила огромная волосатая ручища. Волшебник, оглохший и покрытый пылью, таращился на меня, безумно вращая глазами и бормоча полную бессмыслицу.

Я изловчился и пнул его в самое уязвимое для мужчины место. Громила охнул и выпустил меня из рук. Снова я упал — и в этот раз спиной прямо на каменные обломки.

В стремлении отползти подальше, я лихорадочно загребал руками и ногами, но волшебник не дал мне даже пары секунд: быстро опомнился и занёс надо мной дубинку с металлическим набалдашником.

Я заверещал от ужаса и прикрылся первым же, что попалось под руку, — шваброй. Деревяшка отразила удар, но по ней пролегла длинная трещина.

Колдун занёс своё оружье для нового удара, но я не дал ему этого сделать.

Поскольку у меня не было времени на замах, а кончик рукояти был направлен точнёхонько в лицо громилы, я коротко и резко ткнул его, как бильярдный шар бильярдным же кием, угодив в переносицу.

Раздался неприятный хруст и невнятное мычание. Волшебник закрыл лицо ладонью, согнулся и отступил на шаг, а я, вскочив, принялся избивать его остатками швабры. Громила отступал под моим напором, выронил дубинку и наконец свалился на спину, запнувшись о какие-то обломки.

К тому моменту черенок сломался почти пополам, и в моих руках осталась длинная и острая щепка, которую я втыкал наугад, стараясь попасть в шею, — и попал.