Деревянная шпага

Кони, утомлённые долгой дорогой и подъёмом на жаре, тоскливо плелись, волоча на себе пропылённых всадников. Позади тащился обоз — обстоятельный, длинный, состоявший из кучи телег со всем возможным скарбом.

Мы с Джузеппе и стариком-кузнецом, что оказался, разумеется, никаким не кузнецом, а капралом-кавалеристом, ехали в голове колонны: я на послушной белой кобыле, а Моруа — на печальном ослике, который вздыхал так, будто его чем-то очень огорчили.

У ворот нас встретила пара гвардейцев в серых плащах.

По дороге ко дворцу я подмечал разрушения: то здесь, то там в траве попадались выгоревшие чёрные пятна и воронки от взрывов. Изуродованные живые изгороди, расколотые фонтаны, опрокинутая садовая мебель, сгоревшие беседки, а вдалеке — почерневший фасад дворца. За ним всё обрушилось, и через окна были видны осыпавшиеся балки и синее небо.

Судя по масштабам разрушений, тут был не налёт, а самая настоящая битва — долгая и изнурительная.

Но всё же самое сильное впечатление производило здание казармы: у него не осталось ни единого целого окна, крыша полностью исчезла, а камни стен напоминали лицо переболевшего оспой: их покрывала настоящая россыпь щербин от пуль и шрапнели.

У главного входа стояло несколько телег с кирпичами, досками, черепицей и прочими строительными материалами, а внутри суетилась орда рабочих.

В тени деревьев был установлен резной обеденный стол, настолько огромный, что за него можно было усадить одновременно все две сотни всадников и часть их лошадей. На нём была расстелена карта, лежали какие-то бумаги, придавленные вместо пресс-папье камнями, кусками кирпичей и садовыми гномами, а правил всем этим великолепием, само собой, архиепископ ди Беневетто.

Судя по помятой сутане и громадным тёмным кругам под глазами, он не спал все эти двое суток, но, несмотря на это, был дьявольски (да простит меня Иона) энергичен и напоминал божество, создающее Вселенную из чистого хаоса.

Он слушал доклады, в то же время читая и подписывая бумаги, молниеносно принимал решения и незамедлительно отдавал команды к их исполнению. Я бы не удивился, если б ему начали подсовывать кинжалы, булавы и горящие факелы, а он стал бы ими виртуозно жонглировать, не заметив изменений.