Деревянная шпага

Анри, лежавший на узкой постели, приподнял голову с набитой соломой подушки:

— Не стоит говорить им, ваше преосвященство.

— А мне кажется, стоит! — я скрестил руки на груди. — Раз мы всё равно втянуты в ваши дела.

Архиепископ махнул рукой:

— Нет смысла что-то скрывать. Тем более в нашем положении. Ох, любезная Луиза, немного полегче, умоляю…

— Простите, ваше преосвященство, — смутилась женщина.

— Так при чём тут Бернштайн?

— А разве не ясно? — вяло удивился ди Беневетто. — Он же из Срединной Империи.

В углу хохотнул Моруа:

— Которая и не Срединная, и не империя!

Архиепископ отреагировал на шутку более чем сдержанно, зато Анри громко засмеялся.

— Вот, ты понял, да? — просиял Джузеппе. — Это потому, что она не в середине континента и…

— Давай лучше послушаем его преосвященство, — попросил я.

— Как я уже сказал, он из Срединной Империи. Его задача — внести смуту в дела его величества и ослабить Сент-Пьер перед войной. Я стал для него главной угрозой, и это, признаюсь, даже немного льстит. Сперва Эмилия, теперь это… — ди Беневетто стиснул зубы.

— Сдаётся мне, убийство Соломона — тоже его работа. Чёртов шпион. Да, я определённо недооценил его, критически недооценил.

— Интересно, что он будет делать дальше? — задумчиво спросил я. — И самое главное: что делать нам?

— Насчёт первого у меня есть некоторые догадки, — герцог снова закряхтел. Луиза сверкнула своими потрясающими чёрными глазами и раздражённо попросила потерпеть. — А со вторым мне поможете вы.

Я вопросительно уставился на ди Беневетто, и тот пояснил:

— Если я переживу перевязку, — архиепископ покосился на Луизу, и та ответила таким же недовольным взглядом, — то попрошу у уважаемой хозяйки бумагу и чернила.

Напишу письмо и попрошу вас передать его командиру моей кавалерийской бригады. Нужно предупредить людей, что я жив. Мы же с Анри в это время соберём всех, кто остался и… И дальше, если позволите, я не стану раскрывать всех карт.

Моруа в углу хмыкнул.

— Мы же получим за это награду, верно?

— Разумеется. Я умею быть благодарным, и будьте уверены, моё богатство не сгорело вместе с поместьем.

— А задаток? — наседал толстяк. — У нас нет ни гроша.

— Анри, — архиепископ повернулся. — У тебя что-нибудь осталось?

Здоровяк помрачнел:

— Ничего, ваше преосвященство, я сбежал в чём был.

— Что ж, — вздохнул ди Беневетто. — Ничего страшного.

Он полез в карман широких кавалерийских штанов и вытащил оттуда массивную золотую виселицу на не менее массивной и не менее золотой цепи.